восемь завязанных узлами латексных «трофеев». После третьего раунда я попросту бросил вести счет, решив, что вторая пачка из ночной аптеки была лучшей инвестицией в моей жизни со времен покупки долларов по тридцать.
Юля устроилась в районе моих бедер. Поджав под себя стройные ноги и уперевшись локтями в матрас, она с каким-то почти религиозным благоговением водила влажными губами по моему обмякшему, но уже снова начавшему неторопливо наливаться кровью члену. Ее каштановая «пикси» растрепалась, на ключицах блестели капельки пота, а в глазах читалось такое искреннее, неподдельное обожание мужского органа, какое не встретишь ни в одном дамском романе.
— Ну что, Юля... — хрипло, с ленивой ухмылкой протянул я, с трудом оторвав затылок от подушки. — Ты довольна этой ночью?
Она оторвалась от головки, скользнула горячим языком ниже — по уздечке, плавно переходя к мошонке, и медленно, с тягучим наслаждением вылизала ее, заставив меня судорожно втянуть воздух сквозь зубы.
— Очень... — прошептала она мне в пах, обжигая чувствительную кожу дыханием. Затем подняла взгляд: карие глаза лукаво блеснули из-под челки. — Не хочешь остаться тут на все выходные?
Я опустил тяжелую руку ей на голову, зарывшись пальцами в мягкие короткие волосы на затылке и неторопливо поглаживая ее шею.
— В принципе, не вижу ни единой разумной причины покидать тебя раньше завтрашнего вечера, — рассудительно заметил я. — А вот потом... потом есть варианты.
Юля хитро прищурилась, не прекращая своих манипуляций. Она снова наклонилась, обхватила губами утолщение головки и плавно, с тихим влажным причмокиванием насадила на себя половину ствола, глядя на меня снизу вверх.
— М-м-м... — прокатилось в ее горле вибрирующим звуком. Она чуть выпустила член и облизнула его кончик. — И какие же?
— Ну, например... — я сделал паузу, любуясь тем, как красиво двигаются ее скулы. — Хочешь жить не в Балашихе, а в Хамовниках?
— М-м-м-м... — Юля продолжила ритмично сосать, дразня меня кончиком языка и одновременно поглаживая основание ствола тонкими пальцами. — И что я для этого должна сделать?
— Ровно то же самое, чем ты так самозабвенно занята прямо сейчас. Но в значительно более комфортных, скажем так, интерьерах и с совершенно другим уровнем бытового обеспечения.
Юля на секунду замерла, с влажным чпоканьем сняла губы с моего члена и перехватила его ладонью, начав неторопливо, размеренно подрочивать уже уверенно стоящий ствол. Ее лицо мгновенно потеряло наивно-порочное выражение, сменившись холодной, взрослой трезвостью, которая удивительно контрастировала с ее девичьей фигуркой.
— М-м-м... то есть быть содержанкой? — протянула она, глядя мне прямо в глаза. — Нет, Серёж. Не выйдет.
Она усмехнулась — легко, без обиды, но с железобетонной уверенностью:
— Ты, конечно, на порядок лучше большинства мужчин в постели, тут спорить глупо. Но этого всё ещё недостаточно, чтобы меня купить. Пусть даже за очень хорошие деньги и квартиру в центре.
Я приподнялся на локте, с легким недоумением разглядывая эту двадцатидвухлетнюю фурию:
— Ну ты же всё равно любишь трахаться, я же это прекрасно вижу. Тебя от этого штырит не меньше моего. А так могла бы еще и отлично зарабатывать, закрыть кучу проблем. Тем более, это не проституция: спать с тобой буду только я.
— И драть меня по любому твоему первому требованию, да? — парировала Юля, продолжая методично водить рукой по моему члену вверх и вниз, с каждым движением возвращая ему каменную твердость. — Нет уж, Серёж, это слишком собственническая позиция. Понимаешь, сегодня мне было чертовски охрененно — но в первую очередь потому, что я сама этого безумно хотела. А вдруг в следующий вторник я не захочу?
Наша кобра