абсолютно чистый, осознанный расчет. Ее аккуратная, гладкая промежность уже блестела от влаги в полумраке, источая сладковатый, дурманящий мускусный запах нетерпеливого женского возбуждения.
— Ну ты и зараза, — с искренним восторгом выдохнул я.
— Я же говорила... невмоготу, — прошептала она, тяжело дыша.
В углу прихожей стоял крепкий деревянный стул. Я подхватил ее под мышки, оторвал от пола — Юля была легкой, как тростинка, — и уверенно усадил на сиденье.
Не давая ей опомниться, я опустился на колени прямо на жесткий пол, задрал ее стройные ноги себе на плечи и без лишних предисловий вжался ртом в ее истекающую соком плоть.
Юля коротко вскрикнула, запрокинув голову назад и ударившись затылком о стену. Ее пальцы судорожно запутались в моих волосах.
Я провел широким, горячим языком снизу вверх, от самой промежности до набухшей жемчужины клитора, слизывая обильную, тягучую влагу. Она была горячей, соленой и невероятно сладкой. Юля задрожала мелкой дрожью. Пока я методично и глубоко вылизывал ее складочки, она, извиваясь на табурете, дотянулась руками до застрявших на щиколотках босоножек, торопливо расстегнула ремешки и с отвращением отшвырнула шпильки в угол. Следом полетели скомканные шорты вместе с колготками.
Теперь она была полностью свободна снизу. Юля уперлась ступнями в мои плечи, а затем широко развела колени в стороны, полностью открываясь мне.
Я обхватил ее округлые, упругие бедра ладонями, крепко фиксируя ее тело, чтобы она не могла сдвинуться ни на сантиметр. Мой язык нашел ее пульсирующий, предельно чувствительный клитор. Я начал ритмично, с легким нажимом ласкать его круговыми движениями, одновременно вводя два пальца внутрь ее узкого, раскаленного лона.
Внутри нее все буквально пылало и сжималось от спазмов.
Бедра Юли начали хаотично двигаться навстречу моим губам. Она сжимала мои волосы, притягивая мое лицо все ближе, ее дыхание превратилось в прерывистые всхлипы. Темп нарастал. Я чувствовал, как напрягаются мышцы ее пресса, как туго натягиваются связки на бедрах.
— Я сейчас... подожди, я сейчас кончу... ах! — выкрикнула она, срываясь на чистый стон.
Я усилил нажим, втянул пульсирующий клитор в губы, слегка прикусил его и одновременно ускорил движения пальцев внутри её раскаленного, сочащегося влагой лона.
Это стало последней каплей. Юлю выгнуло на стуле так, словно через её хрупкое тело пропустили разряд промышленного тока.
Её пальцы вцепились в мои волосы с такой сокрушительной силой, что я на секунду всерьез забеспокоился о сохранности своей шевелюры — лысеть в тридцать семь в мои планы не входило, но пара прядей явно осталась у неё в кулаках в качестве боевого трофея. Её стройные бёдра заколотило мелкой, непрерывной судорогой. Мышцы внутри сжимали мои пальцы жадными, ритмичными спазмами, выталкивая наружу волны горячего, обжигающего сока.
Она застонала — громко, хрипло, с надрывом, начисто забыв о том, что панельные стены в Балашихе обладают звукоизоляцией картонной коробки из-под обуви. Если соседи за стенкой до этого момента мирно спали, то сейчас у них определенно появился повод для зависти или вызова полиции. Юля запрокинула голову, ударившись затылком о стену, и её каштановая «пикси» растрепалась, делая её похожей на дикую, обезумевшую от наслаждения кошку.
Я продолжал методично, глубоко вылизывать её чувствительную плоть, смакуя каждую каплю её оргазма, пока спазмы в её теле не начали постепенно угасать, сменяясь тягучим, расслабленным оцепенением.
Юля тяжело, со свистом выдохнула, словно только что вынырнула с десятиметровой глубины, и буквально стекла по спинке деревянного стула. Её грудь вздымалась так, будто она пробежала марафон на шпильках, аккуратные соски всё ещё стояли торчком, а по внутренней стороне бёдер, мелко вздрагивающих от остаточных импульсов,
встреча с мечтой