Я медленно поднялся с колен. Суставы хрустнули — годы офисного сидения всё-таки напоминали о себе, но в эту секунду я чувствовал себя как минимум победителем гладиаторских боев. Тыльной стороной ладони я вытер с подбородка её сок, не сводя взгляда с обмякшей девчонки.
— Ну что, гражданка пострадавшая, — произнес я с невозмутимой иронией, стягивая через голову шелковый галстук и бросая его на валявшуюся куртку, — бригада скорой помощи уложилась в норматив? Или требуется контрольный протокол реанимации?
Юля с трудом приоткрыла затуманенные, пьяные от эндорфинов глаза. В них уже не было клубной дерзости — только томная, порочная поволока и абсолютное, ничем не прикрытое ошеломление. Она облизнула пересохшие губы и хрипло, едва слышно усмехнулась:
— Серёжа... — протянула она, пытаясь выровнять дыхание. — Твоя квалификация явно стоит куда дороже твоего костюма...
— Приятно иметь дело с ценителем высокого сервиса, — хмыкнул я, расстегивая пряжку ремня и чувствуя, как брюки уже трещат от распирающего пах бетона. В кармане пиджака приятно шуршали две пачки презервативов. — А теперь, раз уж с прелюдиями покончено, покажи мне, где у тебя спальня.
Сбросив с ног оксфорды прямо у порога и даже не озаботившись тем, чтобы поставить их ровно, я подхватил Юлю под колени и спину. Весила она примерно как средний пакет из супермаркета, набитый приятными покупками, так что моя спина, обычно протестующая против резких физических нагрузок, даже не пикнула.
— Куда летим, принцесса? — поинтересовался я, перешагивая через валявшийся в полумраке коврик.
— Моя комната справа, — выдохнула она мне в шею, обхватив меня тонкими руками и все еще подрагивая от недавнего оргазма.
Я толкнул бедром дверь и внес свою добычу в ее личные апартаменты. Обстановка оказалась спартанской, как у образцового римского легионера, если бы легионер учился в столичном вузе и снимал угол в Балашихе: лаконичный рабочий стол с раскрытым ноутбуком, небольшой плоский телевизор, висящий на стене с легким креном влево, узкая полутораспальная кровать с цветастым пледом и старое, но выглядящее вполне уютным велюровое кресло напротив.
Я бережно, но решительно опустил Юлю на матрас.
Она тут же одним резким, нетерпеливым движением стянула с талии черный кружевной топ, который до сих пор болтался на животе бесполезной тряпкой, и швырнула его на пол. Теперь на ней не осталось вообще ничего. В тусклом свете уличных фонарей ее тело — хрупкое, с тонкими ребрами, аккуратной округлой грудью и длинными стройными ногами — выглядело преступно соблазнительно.
Юля завалилась на спину, подмяв под лопатки подушку, широко развела колени и, ни секунды не колеблясь, опустила узкую ладошку себе между ног. Ее тонкие пальчики уверенно и быстро заскользили по влажным, лоснящимся складочкам, возобновляя прерванную ласку.
Она закусила губу, глядя на меня снизу вверх потемневшими, почти безумными карими глазами, и прошептала с хриплым, отчаянным нажимом:
— Серёжа... блять, поторопись...
— Одно мгновение, моя королева, — отозвался я, чувствуя, как адреналин и тестостерон устраивают в моих венах персональный парад победы.
Инстинкт самосохранения и остатки разума окончательно капитулировали. Костюм полетел на велюровое кресло с грацией сброшенной парашютной системы — брюки, рубашка и ремень образовали там живописный натюрморт. В темноте я надорвал зубами шуршащую фольгу первой упаковки презерватива, вытащил латексное кольцо и уверенным движением раскатал его по пульсирующему, каменному стволу, который уже готов был пробить стену в соседнюю квартиру.
Сделав шаг к кровати, я опустился на колени между ее разведенных бедер.
Наклонившись, я обхватил ее лицо обеими ладонями, зарываясь пальцами в короткие каштановые волосы и впился в ее губы жадным, глубоким поцелуем с языком. Юля всхлипнула от нетерпения, ее рука выскользнула из промежности, уступая
Мои похождения в лагере часть 2