Макияж я делала долго. Тон, пудра, тушь, немного румян. Губы — яркая красная помада, в цвет маникюра. Я смотрела в зеркало и видела не себя. Видела кого-то другого. Мальчика, который стал девочкой. Девочку, которая стала служанкой. Служанку, которая ещё не знала, чем закончится этот день.
Волосы я уложила назад, заколола. Шея открыта, ключицы видны.
Потом оделась. Чулки — сначала. Я села на кровать, скатала один, натянула на пальцы, повела вверх по ноге. Резинка легла на бедро, чуть выше колена. Потом второй. Я встала, посмотрела в зеркало — чёрный шёлк на бледной коже, тонкая линия шва сзади. Трусики — красные стринги и такое лифчик. Потом блузка. Белая, с рюшами, застёгивается на мелкие пуговицы. Я застегнула все до одной, заправила в юбку. Юбка — чёрная, короткая, существенно выше колена. Фартук — белый, с оборкой, завязывается на талии и на шее. Я завязала бант сзади, поправила. Туфли — на каблуке, открытый нос, красный педикюр виден. Я надела их и встала, и ноги стали длиннее, и походка изменилась — сама собой, без усилий.
В зеркале стояла девушка. Стройная, гладкая, с красными ногтями и красным педикюром, в чёрном платье горничной, с белым фартуком, сквозь блузку пробивались очертания лифчика. Я повернулась боком. Бретелька чулка выглянула из-под юбки — тонкая, чёрная, с маленькой пряжкой. Я не стала её прятать, да я б и не смог - юбка слишком короткая.
Он вошёл в спальню, когда я поправляла фартук. Остановился в дверях. Смотрел долго, сверху вниз, потом обратно.
— Ну, — сказал он. — Не думал, что из моего друга получится такая служанка! Ну какая шлюшка)).
Я опустила глаза.
— Я старалась.
— Вижу. Повернись.
Я повернулась. Медленно. Он смотрел на бретельку, на чулки, на туфли.
— Хорошо. Очень хорошо. Катя бы одобрила.
От этих слов у меня защипало в глазах. Катя. Я не знала, почему это было так важно — что она бы одобрила. Но это было важно.
— Иди на кухню, — сказал Максим. — Приготовь всё. Они приедут к обеду.
Я кивнула и пошла. На кухне я нарезала мясо, поставила тушиться, пиво переместила в холодильник. Расставила тарелки, приборы, салфетки. Всё как надо. Всё как служанка.
Они приехали в час.
Я услышала машину — тяжёлый двигатель, гравий под колёсами. Потом голоса. Мужские, громкие, весёлые. Я стояла у плиты, помешивала соус, и сердце билось где-то в горле.
Максим вышел встречать. Я слышала, как они обнимаются, хлопают друг друга по спине, смеются. Потом шаги — в дом, в гостиную. Резко громкий тон затих, видимо шептались, думаю, Максим обрисовал им кто я и зачем я.
— Александра! — позвал Максим.
Я вытерла руки и пошла. Уже привычный мне звук каблуков которые бился об пол сопровождал каждый мой шаг.
Их было двое. Первый — широкий, крепкий, в клетчатой рубашке, с обветренным лицом и грубыми руками. Сергей. Второй — выше, жилистее, с хитрой улыбкой и светлыми волосами. Антон. Оба смотрели на меня, и в их взглядах было то, от чего у меня подкосились ноги. Голод. Настоящий, не скрытый.
— Знакомьтесь, — сказал Максим, кладя руку мне на плечо. — Это Александра. Моя девочка. — сопровождая последнее слово жестом "кавычек".
Как я стал сучкой