покрутил слегка сосочки... Тетка снова всхлипнула и напряглась, но шевелиться и возражать не посмела... Потом, я потихоньку поводил рукой, по её животу, который явственно задрожал, потеребил волосы на лобке, раздвинул половые губы и начал массировать клитор, баба стояла как овца. Да и попробовала бы она пошевелиться, сразу бы получила шпинделя. Скоро наша матерая краля задышала чаще, а рука у меня стала совсем мокрой. Сил терпеть больше не было, я свой восставший стержень воткнул в хлюпнувшее розовое месиво. Баба выгнулась и застонала. Там было горячо и влажно, влагалищные мышцы чуть сжались. Толик, в свою очередь приставил член к её губам.
— Нет, не надо! — слабо запротестовала она.
— Соси, давай, мой дружок взял её за затылок. Раздались характерные чмокающие звуки. Баба задвигала головой в такт. Я почувствовал, как тетка стала слегка подмахивать. Я взял её правую руку и прислонил к влагалищу, проверил через некоторое время, рука не двигалась, просто придерживала лобок. Тогда я взял её за палец и заставил тереть клитор. Потом увеличил темп, и через некоторое время проверил, – клитор она теперь поддразнивала, голова её ходила ходуном, соблюдая ритм, навязанный ей членом Толика.
Чмокающие звуки становились все громче. Задница ритмично задвигалась... Я начал кончать... Толик тоже застонал и отпустил её голову. Она замерла, подрагивая. По-моему ей это понравилось... Васька сразу же занял моё место. Она уже совершенно освоилась, опустилась на колени и даже чуть раздвинула ножки, уверенно уперлась локтями в пол, взяла любезно предоставленный член Сереги в рот и уже беспрекословно зачмокала, облизывая и посасывая его без напоминаний. Но Василий, потрахав её немного, она даже постанывать начала, с явным удовольствием, вдруг достал свой распаренный инструмент и нацелился бабе в раздвинутую задницу. Она ею завертела как сумасшедшая. Откуда только силы взялись! А потом выплюнула член Сереги и заорала благим матом:
— Нет уж, это чересчур! Я даже мужу туда не даю...
Мужу! Да ты с мужем многое не пробовала из того, что мы тебе приготовили. В общем, взбрыкнула наша кобылка. Но мы это быстро поправим! Что она может против шести мужиков! Серега резко дернул её за волосы вперед, отчего она упала на живот, сел тетке на руки, двое раздвинули, до отказа ноги, — очко растянулось, и попа предстала во всем великолепии. Она запричитала:
— Что вы делаете, не надо!
— А...а!
Васька начал ей яростно мять и раздвигать ягодицы, а я полез рукой во влагалище. Оно уже было довольно податливым, но я затолкал туда всю кисть, дотянулся до матки и начал долбить её средним пальцем. Она пукнула, вызвав наш дружный хохот, и так ей стыдно стало, что даже попа покраснела, а потом задрожала, как холодец и стала извиваться еще сильнее... Её пухленькая спинка напряглась, лопатки заходили ходуном. Баба взвыла:
— А...а! Не надо, мне больно!
— Будешь подставлять жопу, будешь?
Она упрямо замолчала. Я продолжал мять ей влагалище. Тетка мычала и крутила задницей, насколько мы ей это позволяли. Но вырваться, конечно, не могла. Ноги ей пацаны отпустили, в этом уже не было необходимости, – моя рука засела в её влагалище прочно. Я изо всех сил шевелил пальцами, а она, лежа на животе, пищала и дрыгала икрами в воздухе, только босоножки мелькали. Мы ржали как сумасшедшие, это было очень комично. Наконец, из её рта раздался нечленораздельный хрип, и она забилась в судорогах. Ляжки напряглись, ноги вытянулись в струнку, задница начала ходить ходуном вверх-вниз... Она рычала и пыталась высвободить руки, но пацаны их крепко держали. Пальцами я чувствовал, как сжимается и разжимается её
Госпожа