влагалище. В общем, билась она в наших руках как пойманная рыба.
— Смотрите парни, кончает! — в восторге завопил Васька.
Наконец она затихла.
— Не сдохла? — обеспокоено спросил Толян.
Мы перевернули её на спину...
– Да не, нормально.
Тетка, лежала раскинув ноги, загорелые и пухлые, бесстыдно выставив волосатый и влажный лобок. Ступни, одетые в туфельки, бессознательно шевелились, веки чуть подрагивали, грудь и живот вздымались, а из влагалища сочилась мутноватая жидкость. Она инстинктивно попыталась сдвинуть ноги, но Васька схватил её за колени и растянул их еще больше. Серега завел ей руки назад. Я прикоснулся к клитору, отчего она опять вздрогнула и тихо застонала:
— М...м!
Толян тем временем мял ей сиськи, оттягивая соски, а Васька стал щипать за бока. Она снова начала извиваться, продолжая мычать. Кисти рук её непроизвольно сжимались и разжимались. Я снова полез ей во влагалище всей ладонью.
— Порвешь! Не надо, я дам в попу, дам!
— Теперь ты сама смажешь своё очко и дашь нам всем в жопу, а то наизнанку вывернем, — сказал я повелительно.
Мы встали и начали смотреть, слегка поддрачивая свои члены. Она только кивнула и начала лежа тереть свое влагалище.
— На колени, сука вставай раком!
Она опять покорно кивнула и встала в требуемую позу. Смачивая наманикюренный палец в собственных выделениях, тетка начала послушно смазывать ими свое очко. Мы оттягивали в сторону то одну, то другую ягодицу, чтобы было лучше видно, и комментировали происходящее, время от времени похохатывая. Палец у неё залезал все глубже, она охала, но прекратить не смела...
— Ладно, хорош!
Васька снова достал своего петуха, приставил его к заднему проходу женщины. На лбу его вздулись вены. Член толчками стал входить в заднепроходное отверстие.
— А...а, м-м-м... Больно как!
Она закусила губу, потом опустила лицо, титьки болтались, в такт грубым толчкам, руки беспорядочно шарили, по полу. Я взял её за подбородок:
— Смотреть в глаза! Тебя как зовут-то, шлюха?
— Татьяна, Татьяна Васильевна, — прошептала она чуть слышно распухшими губами. Боль, стыд и унижение слились в её взгляде. Мне захотелось унизить её еще больше.
— Ну на, пососи, Танечка, — нарочито ласково произнес я.
Член ткнулся в податливые и чуть припухшие губы. Она начала сосать его вяло и покорно. Язык еле ворочался. Тогда, я увеличил темп её глаза полезли из орбит, она стала издавать рвотные звуки, но при этом еще и постанывала, от боли, — Васька долбил ей очко изрядно. Потом, я перестал искать своим членом её гланды, и она сразу стала сосать его все более и более страстно. Я стал заталкивать ей член, то за одну щеку, то за другую. Они так смешно оттопыривались. Потом я его достал и заставил Татьяну Васильевну круговыми движениями облизывать свою головку. А Петя стал её гладить внизу живота, и видимо нащупал клитор, потому что она замычала, начав подмахивать в такт. Лицо её исказилось от приближающегося оргазма. Она подалась задницей назад, забыв про боль и надсаживаясь задним проходом на Васькин член до отказа, и вновь замычала...
Потом Петя заставил сесть Таню на себя верхом, и скакать на нем. Она это сделала беспрекословно. А я, наклонив нашу шлюху вперёд, пристроился к её заднице. Она запричитала:
— Порвете, не надо...
— Выдержишь, — парировал я.
Член долго не лез, было мало места. Она охала, ахала:
— Не надо, не войдет, лучше по очереди, мальчики, — умоляла она.
Но я неумолимо растягивал её половинки. Когда же мой красавец, в конце концов, туда проскользнул, Татьяна заорала благим матом. Зато, я почувствовал неземное блаженство, сфинктер упруго и приятно обжал моего богатыря. Я чувствовал Петькин член, а
День учителя