Пили вино. Разговаривали. Она называла меня своим ебырем, смеялась, говорила, что теперь я буду её кормить и драть. А её рука не отрывалась от моего члена — она гладила его, дрочила, перекатывала яйца. Потом опустилась на колени. Начала чмокать мои яйца.
И снова взяла в рот. Я сидел с фужером вина, пил, смотрел, как она сосёт, и гладил её по голове. Перебирал волосы. Она смотрела на меня снизу вверх — довольная, мурлыкала, как кошка.
— Ммм... умм... — стонала она.
Это был лучший день в моей жизни.
Проснулся я ближе к обеду. Солнце уже вовсю заливало комнату, где-то на улице шумели машины, а в квартире витал запах кофе. Крепкий, горячий, с нотками чего-то сладкого. Я потянулся, сбросил одеяло и сел на кровати. В теле — приятная усталость. В голове — обрывки вчерашнего. Мама. Её рот. Её тело. Её стоны. Как мы целый день не могли натрахаться. Как она называла меня своим ебырем. Я улыбнулся, и член, как всегда по утрам, уже стоял колом.
Я встал, натянул одни трусы и пошёл на кухню. Сердце стучало. Я знал, что она там. Знал, что снова будет что-то. И не ошибся.
Она стояла у плиты. В своём коротком розовом халатике, из-под которого была видна её огромная попа. Халатик едва прикрывал задницу и при каждом движении задирался, открывая белые стринги — тоненькие, как ниточка, исчезающие между её ягодиц. Она варила кофе в турке и жарила яичницу на сковороде. От плиты шёл жар, и её кожа блестела от лёгкой испарины.
Я подошёл сзади. Наклонился. Поцеловал её в шею — мягко, влажно. Она пахла кофе, кремом для тела и чем-то своим, тёплым.
— Доброе утро, мам, — прошептал я.
Она замерла. Потом повернула голову, посмотрела на меня через плечо и улыбнулась — по-блядски, так, как умела только она.
— Как я тебе говорила, — сказала она хрипловато, — не мам, а шлюшка.
И засмеялась. Низко, грудью. Мой член в трусах дёрнулся, упираясь в её попку.
— Хорошо, шлюшка, — ответил я, сжимая её бедро.
— Давай, иди умывайся, — она игриво шлёпнула меня по руке. — Пока твоя соска тебе завтрак готовит.
Я пошёл в ванную. Умылся, почистил зубы. Смотрел на себя в зеркало. Лицо довольное, глаза блестят. Я трахнул свою мать. Вчера. И, судя по всему, сегодня будет продолжение.
Когда я вернулся на кухню, она уже всё наложила по тарелкам. Яичница, поджаренный хлеб, зелень. И кофе — крепкий, ароматный. Она стояла у стола и улыбалась.
— Я с утра уже сходила и купила противозачаточные, — сказала она буднично. — Теперь ты можешь кончать куда угодно. И не переживать.
Я поперхнулся воздухом.
— И ещё, — она кивнула в сторону пакетов на столешнице. — Купила тебе разных продуктов. Вон, соки — ананасовый и клубничный. Чтобы сперма была вкусная, как йогурт. А ещё орехи, зелень, мёд. Всё, что нужно мужчине, чтобы член стоял чаще и сперма быстрее набиралась.
Она улыбнулась ещё шире.
— Давай садись. Я тебя завтраком накормлю. А ты меня своим завтроком— моей любимой свежей спермой.
Я сел. Она — передо мной. Опустилась на колени. Раздвинула мои ноги. Наклонилась к моему паху. Прислонилась носом к члену через трусы. Глубоко вдохнула.
— Вау, — выдохнула она. — Мой любимый хуй.
И начала стягивать с меня трусы. Медленно. Я приподнял бёдра, помогая. Член выскочил наружу — каменный, пульсирующий.
— Вообще лучше ходи без них, — сказала она, глядя на него. — Чтобы я всегда могла на него смотреть. И радоваться. И чтобы доступ всегда
Голодная мама