Я сглотнул. Он был прав. Она сосала так, что у меня до сих пор подкашивались ноги.
— А представь, мы бы её вдвоём... или втроём... — продолжал он, уже не шепотом, а в полный голос. — Вот это был бы кайф. Сразу во все дырочки. Рот, киска, попа. Она бы кончала, как сумасшедшая.
— Да, наверное, супер, — выдавил я, сам не зная, зачем это сказал.
— Конечно супер! — Колян оживился. — У женщины три дырки. Она троих одновременно может удовлетворять. Твоя мама, Лёх... она просто создана для этого. Смотри, какая фигура. Сиськи, жопа, талия. Настоящий станок для ебли.
Я хотел возразить. Хотел сказать «заткнись». Но не мог. Потому что сам об этом думал. Потому что он говорил правду. Потому что я хотел её — и, возможно, хотел поделиться.
И тут она вышла.
Из комнаты, в зал. В своём коротком розовом халатике. Волосы распущены, губы блестят, глаза — хитрые. Она не посмотрела на нас. Прошла к шкафу у стены. Встала прямо перед ним. Потянулась вниз, будто что-то достать. Халатик задрался. Спина прогнулась.
И её попа оказалась прямо перед нами.
Огромная, белая, мягкая. Белые стринги — тонкая полоска ткани — натянулись, исчезая между ягодиц. Сквозь них было видно всё. Её набухшие половые губы. Влажная ложбинка. Стринги впивались в киску, раздвигая половые губы, открывая её. Я услышал, как Колян сглотнул. Как его дыхание сбилось. Я и сам замер.
Она стояла так несколько секунд. Медленно, нарочито медленно опустила руку, взяла с полки какую-то коробку. Потом выпрямилась. Повернулась к нам.
И улыбнулась.
— Что, Коля? — спросила она, глядя ему прямо в глаза. — Что завис? Понравилось?
Колян покраснел. Заметался. Открыл рот, закрыл.
— Тёть Кать, я... — он замялся. — Вы очень... ну... вы просто огонь.
— Огонь? — она хмыкнула, поправила халатик, но не запахнула его. — Ну, спасибо. Приятно слышать от молодого красивого парня.
Она подошла ближе. Медленно, покачивая бёдрами. Остановилась рядом с диваном. Посмотрела на него сверху вниз. Потом на меня.И погладела Колю по голове.
— Ну что, мальчики? Играете?
— Да, тёть Кать, — пробормотал Колян.
— Ну играйте. Я вам не мешаю.
Она развернулась и пошла в свою комнату. У двери обернулась. И снова посмотрела на Коляна.
И вышла, оставив нас в тишине.
Колян сидел как громом поражённый. Потом повернулся ко мне. Его глаза были огромными.
— Ты слышал?.. — прошептал он. — Она... она же со мной заигрывала.
Я кивнул.
— Лёх, я всё. Я не могу больше играть. У меня член лопнет.
Я смотрел на дверь, за которой скрылась мама.
Колян не замолкал ни на секунду. Мы сидели перед телевизором, джойстики в руках, но игра уже давно шла на автомате. Он то и дело косился в сторону маменой комнаты, откуда доносился звук маминых шагов, и шептал мне на ухо, как заведённый:
— Видал, у неё всю пизду было видно... Ебать, какие пухлые губки... совсем не ебаные... а как они натянули эти стринги... я чуть не кончил прямо там...
— Коль, хорош, — буркнул я.
— Да ладно, Лёх, ты же сам видел! — он говорил шёпотом, но его глаза горели. — Она специально нам показала. Специально наклонилась. Специально крутила попой. Она хочет, чтобы мы смотрели. Чтобы хотели. Может, начнём совращать потихоньку?
— Отстань, — повторил я.
— Лёх, ну заебал ты уже! — он толкнул меня локтём. — Сам же залип на её дырку. Я видел. И она видела. Не строй из себя правильного. Мы оба знаем, чего она хочет.
Голодная мама