Она подошла к нам. Остановилась рядом. Посмотрела на Коляна. Долго. С улыбкой.
— Коленька, — сказала она, — а ты не стесняйся. Забегай к нам в гости почаще. Хорошо?
— Хорошо, тёть Кать, — выдохнул он.
Она провела рукой по его плечу. Потом повернулась и ушла. Цокая каблуками. Мы слышали, как хлопнула входная дверь.
Колян ещё минуту сидел молча. Потом резко повернулся ко мне.
— Бля-я-я-ять... — протянул он. — Ты слышал? «Забегай почаще». Она же сама меня пригласила. Сама!
— Ну и что?
— Как что? Это же знак. Прямой. Она хочет. Только ты, блин, всё тормозишь. Я бы уже давно...
— Да что бы ты сделал? — перебил я.
— А то! Я бы подошёл сзади, прижал её к столу, задрал эту юбку и выебал. Вот что.
Я покачал головой. Он продолжал:
— Ты не понимаешь, Лёх. Таких женщин нельзя упускать. Она созрела. Она сама хочет. А мы сидим и сопли жуём. Сам не ебёшь и мне не даёшь.
— Коль, хватит.
— А что «хватит»? — он разгорячился. — Если б не ты, мы бы с Серёгой уже давно её в оборот взяли. Или вообще толпой пустили. Ты же видел — она и в прошлый раз, и сегодня специально перед нами крутилась. Я её обнял — она не отстранилась. Даже наоборот. Так чего ждать?
Он остыл не сразу. Потом стал расспрашивать про видео. Я сказал, что новых пока нет. Он попросил: как появятся — сразу ему. Я пообещал.
Мы сидели ещё около часа. Обсуждали её. Её попку. Её сиськи. Её губы. Как бы она стонала. Как бы глотала. Колян всё больше распалялся. Я тоже. Но молчал.
Потом пиликнул телефон. Я глянул. СМС от мамы:
«Ты своей шлюшке так в рот сегодня и не дал. Оставил без завтрака. Шлюха теперь злая».
Я засмеялся. Вслух.
— Что там? — сразу спросил Колян.
— Да не важно.
— Ну Лёх, не тяни. ?
— Говорю — не важно.
Он с недоверием посмотрел на меня, но отстал. Потом засобирался. У двери обернулся:
— Ты подумай. Она сама хочет.
— Ладно.
Он ушёл. Я остался один. Тишина. Я сел на диван, откинулся, снова открыл её сообщение.
«Шлюха теперь злая».
Я улыбнулся. Знал, что вечером она вернётся и возьмёт своё.
Я остался один. В квартире было тихо. Колян ушёл, хлопнув дверью, и после его ухода в воздухе ещё долго висело напряжение. Его слова крутились в голове: «Она хочет, чтобы мы её отъебли», «Если ты не хочешь — я сам», «Мы бы с Серёгой давно её трахнули». Я сидел на диване, смотрел в тёмный экран телевизора и думал о маме. О её теле. О её вкусе. О том, как она вчера скакала на мне, как её огромная попа хлопала по моим бёдрам, как она кричала, как я кончал ей в горло. Член снова налился тяжестью, уткнулся в штаны. Я хотел её. Снова. И это было сильнее всего, что я когда-либо чувствовал.
Я включил какой-то боевик — просто чтобы был фоновый шум. Взрывы, перестрелки, крики. Я смотрел на экран, но не видел ничего. Перед глазами стояла мама. Её короткий халатик. Её белые стринги. Её распахнутый рот. Её стоны.
Телефон пиликнул. Я вздрогнул, потянулся. Сообщение от мамы.
«Ты сейчас твёрдый?»
Я замер. Уставился в экран. Сердце забилось чаще. Моя мать писала мне. Спрашивала, стоит ли у меня член. И это было самым возбуждающим, что со мной случалось.
«Да», — написал я.
«Покажи».
Я сглотнул. Руки слегка дрожали. Я стянул штаны вместе с трусами, отбросил их в сторону. Член стоял, каменный, тяжёлый, с блестящей от предспермы головкой. Я сфотографировал его. Отправил. Сердце
Голодная мама