— она перевернулась, встала на четвереньки, и нанесла сливки на свою попку. Прямо на анус.
Я пристроился сзади. Начал вылизывать её попку. Медленно, тщательно, проникая языком в тёмное колечко. Она дрожала, стонала, выгибалась. Я довёл её до оргазма. Она закричала, её тело забилось в судорогах, и она рухнула на диван, тяжело дыша.
— Ох... сынок... — прошептала она. — Теперь вина. Нам нужно расслабиться.
Мы выпили. Она налила два бокала. Мы сидели рядом, пили, болтали. Потом она повалила меня на кровать. Стянула трусы. Взяла баллончик со сливками.
— Смотри, что будет, — она улыбнулась и нанесла сливки на мой член. На головку, на ствол, на яйца.
И начала сосать.
Жадно. Глубоко. Со стоном. Она слизывала сливки с моего члена, облизывала каждый сантиметр, брала в рот до самого горла. Я стонал, вцепившись в простыню.
— Вау... — шептала она, отрываясь. — Как вкусно... На завтрак бы так каждый день...
Она снова взяла меня в рот. Сосала, чавкала, глотала. Потом отстранилась. Встала. Задрала юбку. Встала раком на кровати.
— Трахни меня прямо в юбке, — сказала она. — Так, как будто я не твоя мать. А шлюха, которую ты снял на улице.
Я подошёл сзади. Она стояла раком на кровати, в своей чёрной пышной юбке, которая задралась до талии. Её огромная, белая, потная задница блестела в тусклом свете лампы. Я взял её за бёдра — ладони сразу утонули в мягком, горячем теле. Вошёл. Резко. Глубоко. Она закричала — громко, отчаянно, на всю комнату.
— Глубже! — кричала она. — Жёстче! Да! Натягивай меня на хуй!
Я натягивал. Вбивался в неё, как одержимый. Её попа ходила ходуном, тряслась, колыхалась. Каждый мой удар отдавался в ней дрожью. Она стонала, выгибалась, сжимала простыню. Её тело блестело от пота, по спине текли капли, тёмные волосы прилипли к шее. Она была прекрасна. Как самка. Как шлюха, которую я трахал.
Я держал её за волосы, намотав их на кулак. Её голова запрокинулась назад. Она кричала, и её крик разносился по квартире, вырывался в открытое окно, наверное, слышен был во дворе. Но всё равно продолжали не останавливаясь.
Потом я вошёл в попу. Она завизжала. Её анус сжался вокруг меня, тугой, горячий. Я начал долбить её в задницу — резко, глубоко, без жалости. Она подвывала, скулила, но подмахивала попой, насаживалась сама. Потом я снова вошёл в киску. Чередовал дырки. Она сходила с ума.
— Да! Супер! — орала она. — Шлюху выебал во все дырки!
Я остановился на секунду, чтобы отдышаться. И тут она сама начала двигаться. Её попа заплясала на моём члене — огромная, потная, пышная. Она трясла ею, как на тверке — быстро, ритмично, сочно. Я смотрел, как её ягодицы хлопают друг о друга, как расходятся и сходятся, как мои яйца шлёпаются о её мокрую промежность.
— Ебать... — выдохнул я. — Что ты делаешь, сука...
— А что? — она обернулась через плечо, улыбнулась пьяно. — Нравится?
— Охуенно.
— Тогда держи маму. И еби.
Я взял её за талию. Одной рукой. Вторую просунул под её майку, сжал её грудь — большую, горячую, мокрую от пота. Сосок был твёрдый, как камень. Я мял её сиську, крутил сосок, оттягивал. Она визжала, выгибалась, толкалась попой мне навстречу.
— Да! — кричала она. — Да! Еби свою блядь!
— Работай жопой, сука! — рычал я.
— Да! Я твоя блядь! Твоя сука! Твоя шлюха!
Я долбил жёстче. Всё её тело изгибалось, извивалось. Она выкручивалась, прогибалась, тряслась. Я смотрел на её задницу — на этот огромный, белый, потный зад, который насаживался на мой хуй. Взял её
Голодная мама