В ванной она включила воду. Набрала тёплую ванну, налила туда пену. Потом повернулась ко мне.
— Садись.
Я залез в воду. Пена поднялась до груди, тёплая вода расслабила мышцы. Мама села на бортик напротив. Взяла мочалку, намылила её. Начала медленно водить по моим плечам, по груди, по животу. Потом спустилась ниже. Под водой её рука нащупала мой член. И начала тереть его мочалкой.
— Ох... — выдохнул я.
— Тихо, сынок.
Она мыла мой член. Тёрла его, сжимала, скользила ладонью по всей длине. Я откинулся, закрыл глаза. Вода была тёплой, её рука — горячей. Я таял. Член пульсировал, подрагивал, из головки сочилась смазка.
— Знаешь, что тебе нужно? — вдруг сказала она.
— Что?
— Яички побрить. Чтобы я тебе их вылизывала, как положено. Гладенькие, чистенькие. Будет совсем другой кайф.
Я открыл глаза. Она смотрела на меня с улыбкой.
— Вставай.
Я встал. Вода стекала с тела. Она взяла мыло, намылила ладони. Начала мыть мой член — медленно, тщательно. Её руки скользили по стволу, по головке, по яйцам. Она перекатывала их в ладонях, массировала.
— Ух, какой хуй, — комментировала она. — Прям сосала бы его целыми днями. И яйца большие, как у настоящего мужика. Ух, мой ебырь. Теперь будешь мамку свою драть, как сучку.
Она засмеялась. Потом взяла бритву. Осторожно, мягкими движениями, выбрила мне яйца. Потом триммером подстригла лобок. Отошла, полюбовалась.
— Ну вот. Теперь совсем другое дело. Смотри, какой красивый. Даже больше кажется.
Я посмотрел вниз. Член стоял, гладкий, с блестящей от мыла головкой. Мама снова обхватила его рукой.
— Ох... — простонал я.
— Потерпи, сынок. Сейчас пойдём на кухню, подкрепишься. Тебе сегодня ещё целый день работать.
Она вытерла меня полотенцем. Потом, она накинула халат, повела на кухню. Достала из холодильника еду, разогрела. Посадила меня за стол.
— Ешь. Тебе силы нужны.
Я ел. А она села рядом, подперла подбородок рукой и смотрела на меня. Потом её взгляд упал на мой член, который снова поднялся. Она улыбнулась, просунула руку под стол. Обхватила его. Начала медленно дрочить.
— Ого, ты уже наготове, — сказала она. — Молодец. Так и нужно. Всегда готов. Всегда твёрдый. Как у настоящего мужика.
Она налила себе вина. Продолжала дрочить. Собрала пальцем смазку с головки, поднесла к губам. Облизала.
— Умм... вкусно. Под винишко — самое то. Как же я соскучилась по запаху члена...
Когда я поел, она отставила тарелку в сторону, допила вино из своего бокала, облизнула губы — медленно, влажно, глядя мне прямо в глаза. В её взгляде было что-то такое, от чего у меня снова перехватило дыхание. Она была пьяная. И голодная. И я знал: это ещё далеко не конец.
— Пойдём, сынок, — сказала она, поднимаясь. — Хватит на кухне. Мама хочет тебя отблагодарить.
Она взяла меня за руку. Повела в комнату. Шла впереди, скинула свой халат— полностью голая, только бёдра покачивались в такт шагам. Её попа, огромная и мягкая, перекатывалась, тряслась. Я смотрел на неё, и член снова наливался кровью. Я уже не понимал, откуда у меня столько сил. Но они были. Я хотел её снова. И снова. И снова.
В комнате она остановилась у дивана. Повернулась ко мне. Она стояла передо мной абсолютно голая. Огромные белые сиськи с тёмными, всё ещё твёрдыми сосками. Мягкий живот. Широкие бёдра. И между ног — мокрая, раскрасневшаяся, истекающая киска, от которой пахло её похотью.
— Ложись, — скомандовала она.
Я лёг на диван на спину. Она взяла мои ноги, раздвинула их. Встала между ними. Опустилась на колени. Её лицо оказалось прямо перед моим пахом. Она
Голодная мама