теперь висел на поясе — ткань путалась, но ей было всё равно. Её сиськи прыгали перед моим лицом, тяжёлые, налитые, с крупными тёмными сосками. Она скакала на мне, упираясь руками в мою грудь, и стонала на всю комнату.
— Да... да... сынок... как же хорошо... как же сочно... ты чувствуешь?.. мамина киска... она уже хлюпает...
Я чувствовал. Её киска была невероятно сочной. Хлюпанье стояло такое, что заглушало её стоны. Мои бёдра, живот — всё было мокрое от её соков. Диван скрипел в такт её движениям. Её попа — огромная, круглая — то поднималась, то опускалась, и я слышал, как её булки сочно хлопают друг о друга.
Она наклонилась ниже. Её сиськи оказались прямо у моего лица. Соски — тёмные, набухшие, с капельками пота — касались моих губ.
— Возьми сосок в рот, — прошептала она. — Пососи его.
Я открыл рот и взял. Начал сосать. Жадно. Её сосок был твёрдым, солёным от пота. Я втягивал его, обводил языком, прикусывал. Она застонала громче.
— Да... вот так... пососи маму...
Она задвигала попой быстрее. Её задница заплясала на моём члене — огромная, белая, мясистая. Шлепки стали громче, чаще. Она стонала, не закрывая рта, и слюна капала с её губ на мою грудь. Я сосал её сосок, а другой сжимал рукой — мял, крутил, оттягивал.
— Сынок... — простонала она. — Я уже... я близко... если захочешь кончить... не в меня... только в рот... понял?.. не в киску... только в рот...
— Понял... — выдохнул я, не выпуская сосок.
Она закричала. Громко, на всю квартиру. Её тело напряглось, выгнулось дугой. Ноги задрожали, завибрировали. Она кончила — мощно, бурно, с судорогами. Из её киски хлынуло, и я почувствовал, как тёплая жидкость стекает по моим яйцам, по бёдрам, пропитывает диван.
— А-а-а-а!.. — кричала она. — Бляяяяя... как хорошо... как же я давно так не кончала... а-а-а...
Она обмякла и чувствовал как у нее задергалась нога в судорогах. Но я не дал ей остановиться. Я положил руки на её огромную попу — сжал, раздвинул — и начал сам насаживать её на свой член. Вниз-вверх, вниз-вверх. Она послушно двигалась, хотя её ноги ещё дёргались после оргазма.
— Давай, мам... — рычал я. — Двигай... ещё... я тоже хочу...
Она задвигала быстрее. Её попка снова заскакала на мне. Хлюпанье, шлепки, её стоны, мои рычания — всё смешалось в один животный, развратный шум. Я был на грани. Ещё секунда — и я бы кончил.
— Мам! — закричал я. — Рот! Быстрее!
Она спрыгнула с меня. Опустилась на попу. Раздвинула колени, открыла рот. Высунула язык. Её глаза смотрели на меня — голодные, блестящие, полные желания.
Я встал на диван. Мой член был мокрый от её соков, красный, пульсирующий. Я засунул его в её открытый рот — сразу глубоко, до упора, до самых яиц. В горло. Она не отстранилась. Только прикрыла глаза.
Я начал дрочить. Быстро. Резко. И кончил. Прямо ей в горло. Глубоко. Мощно. Я чувствовал, как её глотка сжимается вокруг меня, как она глотает, как её язык двигается. Она принимала всё. До последней капли.
Когда я опустошился, я упал на диван. Дышал так, будто пробежал марафон. Сердце колотилось в груди, в ушах гудело. Я лежал и смотрел в потолок, не в силах пошевелиться.
Она легла рядом. Её грудь вздымалась, дыхание было частым. Она улыбалась. До ушей. На её губах — моя сперма. На подбородке — белые капли. Но она не вытирала.
— Ох, сынок... — выдохнула она. — Как же я давно так не кончала... Как же это
Голодная мама