рука держала основание, помогала, в то время как рот работал над головкой. Другой рукой она гладила мои яйца, перекатывала их, сжимала. Я был в раю.
Потом она вдруг оторвалась. Встала. Но не для того, чтобы остановиться. Она опустилась на четвереньки. Руками упёрлась в пол. Попу оттопырила, спину прогнула так, что её огромная задница оказалась прямо передо мной — большая, круглая, туго обтянутая белыми стрингами. Тонкая полоска ткани исчезала между ягодиц, полностью открывая взгляд на её мягкие, полные полушария.
И она снова взяла мой член в рот. Снизу, с пола. Теперь она стояла раком передо мной, и её попа была у меня перед глазами — пышная сочная, покачивающихся при каждом её движении. Она раскачивалась вперёд-назад, насаживаясь ртом на мой хуй, и при этом её задница тряслась, ходила ходуном, белые стринги натягивались и врезались в кожу.
— Мммм... — стонала она, не вынимая члена. — Мммм... сынок... какой же он у тебя... мммм... вкусный... я так соскучилась... по хую... ты даже не представляешь...
Она заглатывала глубже, до самого горла. Отстранялась, чтобы вдохнуть, и снова насаживалась. Слюна текла по её подбородку, капала на пол, на грудь, на её колени. Она не вытирала её. Ей было всё равно.
— Я так долго... жила без этого... — шептала она между глотками. — Рядом со мной... живёт такой мужик... с таким классным членом... а я... как дура... мучилась...... когда у сына... такой настоящий... Мммм...
Она снова взяла его глубоко. И начала раскачиваться быстрее. Её задница двигалась в такт — вперёд-назад, вперёд-назад. Я смотрел на неё, на её попу, на то, как она трясётся, как белые стринги полностью исчезают между ягодиц, и чувствовал, что больше не могу сдерживаться.
— Мам... — простонал я. — Я сейчас... кончу...
— Давай, сынок, — прошептала она, оторвавшись на секунду. — Не сдерживайся. Мама хочет. Мама ждала этого. Кончи маме в рот. Дай маме попробовать твою сперму.
И она снова взяла его. Глубоко. До самого горла. Я схватился за её волосы, зажмурился. И взорвался.
Струя ударила ей прямо в нёбо и в горло заполнила рот. Но я кончал слишком много. Слишком обильно. Сперма текла из уголков её губ, стекала по подбородку, капала на пол. Она не успевала глотать. Она задыхалась, мычала, но не отстранялась. Наоборот — втягивала меня ещё глубже, глотала, снова и снова, и её глотка сжималась вокруг моей головки, выдаивая всё до последней капли.
— Мммм... — стонала она, глотая. — Как много... как вкусно... мммм... ещё... дай ещё...
Я кончал долго. Дольше, чем когда-либо в жизни. Сперма всё лилась и лилась. Она стекала по её подбородку, по шее, капала на грудь, на пол. Лужица образовалась на кафеле — белая, густая, блестящая. Мама жадно глотала, облизывала, собирала языком каждую каплю.
Когда я наконец опустошился, она медленно выпустила член изо рта. Провела языком по стволу — от основания до головки, собирая остатки. Потом облизала губы. Подняла на меня глаза. Улыбнулась.
— Вот теперь мама позавтракала, — сказала она хрипловато, но довольно.
Я сидел на стуле, полностью опустошённый, с обмякшим членом, и смотрел на неё. На её раскрасневшееся лицо. На блестящие от слюны и спермы губы. На каплю спермы, которая так и осталась в уголке рта. На её тело, распахнутый халатик, твёрдые соски.
— Мам... — прошептал я. — Это было...
— Тссс, — она приложила палец к моим губам. — Ничего не говори. Мама всё знает.
Она поднялась с колен. Поправила халатик. Взяла свой бокал, сделала большой глоток вина. И снова посмотрела на меня — уже по-другому. Не
Голодная мама