почувствовал её горячее дыхание на своих яйцах — через тонкую ткань трусов. Она не спешила. Она смаковала момент. Её пальцы подцепили резинку трусов, потянули вниз. Я приподнял бёдра, помогая ей. Трусы сползли и упали на пол. Теперь я сидел на стуле полностью голый, с членом, который стоял как каменный столб — тёмно-красный, пульсирующий, с блестящей от смазки головкой.
— Ох... — выдохнула она. — Какой же он у тебя красивый...
Она взяла его в руку. Нежно. Осторожно. Провела ладонью по стволу — от основания до головки. Потом ещё раз. И ещё. Я застонал. Она улыбнулась.
— Такой большой... такой толстый... — шептала она. — Настоящий мужской член. Не то что у твоего отца...
Я вздрогнул от этих слов. Она наклонилась ниже. И начала целовать мои яйца.
Сначала — лёгкие поцелуи. Быстрые, почти невесомые. Потом — дольше, с языком. Она обводила языком каждую половинку мошонки, собирала слюну, тянула кожу губами. Я стонал, откинувшись на спинку стула. Это было невероятно. Её горячий рот, её мягкие губы, её влажный язык — всё это ласкало мои яйца так, что я готов был кончить в любой момент.
— Какие они у тебя большие... — шептала она между поцелуями. — Настоящий мужик. Папа твой таким не был. У него были маленькие, сморщенные... А у тебя — полные, тяжёлые... Так и хочется их вылизать...
Она взяла одно яйцо в рот. Полностью. И начала посасывать. Медленно. С упоением. Я чувствовал, как её язык ласкает мошонку изнутри, как она втягивает её, перекатывает. Это было что-то за гранью. Я вцепился в края стула и застонал в голос.
— Мам... — простонал я. — Мам, это... это слишком...
Она взяла второе яйцо. Так же — в рот, с посасыванием, с языком. Её рука в это время дрочила мой член — медленно, в такт. Я был на грани. Перед глазами плыло. Всё тело дрожало.
Она вылизывала меня так минут десять. Долго, тщательно, с постоянными постанываниями. Ей самой это нравилось не меньше, чем мне. Я слышал, как она довольно мычит, как её дыхание сбивается, как она облизывается. Она была счастлива. Впервые за долгое время — по-настоящему счастлива. И я был счастлив вместе с ней.
Потом она подняла голову. Посмотрела мне в глаза. Её губы блестели от слюны, на подбородке — влажная дорожка.
— Ну что, сынок? — прошептала она. — Хочешь, чтобы мама взяла его в рот?
— Да, мам, — выдохнул я. — Очень.
— Тогда смотри на меня. Не отворачивайся.
Она наклонилась. Её губы приоткрылись. И она взяла меня в рот.
Медленно. Глубоко. Её пухлые, накрашенные губки сомкнулись вокруг моего ствола, и я почувствовал, как её язык ложится на нижнюю сторону члена. Она начала сосать. Сначала не спеша, смакуя, как будто пробовала что то невероятное. Её глаза смотрели на меня — большие, блестящие, полные похоти. Она не отводила взгляда. Я смотрел на неё сверху вниз и не верил, что это происходит. Моя мама. На коленях. С моим хуем во рту.
Она заглатывала всё глубже. Её голова начала двигаться — вперёд-назад, вперёд-назад. Медленно, ритмично. Я чувствовал, как её язык обвивается вокруг ствола, как щёки втягиваются, создавая вакуум. Звук был мокрый, чавкающий, громкий. Он заполнял кухню, смешивался с её постанываниями и моим сбитым дыханием.
— Мммм... — мычала она, не выпуская член изо рта. — Какой вкусный... какой сладкий... Мммм...
Она сосала с упоением. С наслаждением. Как будто это было лучшее, что она когда-либо пробовала. Её
Голодная мама