Категории: Измена | Случай
Добавлен: Сегодня в 04:06
Что Марина ошиблась.
Но Марина не ошиблась.
***
Это случилось в ночь на понедельник — ровно через неделю после того, как она заблокировала их номера.
Ольга проснулась внезапно, словно от толчка. В спальне было темно — только свет уличного фонаря, размытый дождём, сочился сквозь шторы и ложился бледными полосами на потолок. Рядом спал Андрей — она слышала его ровное, глубокое дыхание, тот самый лёгкий присвист на выдохе, к которому привыкла за годы брака. Одеяло сползло с его плеча, открывая родинку на правой лопатке. За окном шуршал дождь — монотонный, бесконечный, октябрьский.
Она лежала и прислушивалась к себе.
Сердце билось часто, как будто она не спала, а бежала. Внизу живота разлилось знакомое, тягучее тепло — то самое, которое она пыталась подавить всю эту неделю. Соски, тёршиеся о тонкую ткань ночной сорочки, затвердели и стали такими чувствительными, что даже движение воздуха казалось прикосновением. Между ног было горячо и влажно.
Она закрыла глаза. И увидела его.
Не Андрея. Алексея.
Он стоял в той самой спальне с чёрным шёлком, и его серо-голубые глаза смотрели на неё с выражением властного, спокойного превосходства. Он был полностью обнажён, его член — толстый, с выступающими венами и багровой головкой, — был направлен прямо на неё. Он ничего не говорил. Просто смотрел. И ждал.
Ольга открыла глаза, помотала головой. Видение исчезло. Она посмотрела на мужа — он спал, безмятежный, ничего не подозревающий. Она прижала ладонь к груди, пытаясь унять сердцебиение.
— Нет, — прошептала она. — Я не буду. Я справлюсь.
Но тело не слушалось. Оно жило своей жизнью. Рука сама скользнула вниз, под одеяло, и пальцы нащупали влажное, горячее, пульсирующее. Она отдёрнула руку. Снова зажмурилась.
И снова увидела… Сцены мелькали у нее перед глазами, как быстрая карусель...
***
Вот она стоит на коленях перед Алексеем в той самой спальне, где чёрный шёлк простыней холодит разгорячённую кожу, а воздух густой от запаха их тел и ароматических свечей. Позади неё — Марина; Ольга слышит её дыхание, неровное и частое, чувствует запах её духов — мускус, цитрус, что-то животное, — и знает, что Марина уже трогает себя, медленно, лениво, глядя на них. Алексей смотрит на Ольгу сверху вниз, его член — толстый, с набухшими синими венами и багровой, блестящей от смазки головкой, — нависает над её лицом, и она чувствует его запах: соль, мускус, возбуждение. Он берёт её за подбородок, грубо сжимает пальцами челюсть, так что губы сами раскрываются, приподнимает лицо и говорит низким, властным голосом: «Открой рот, Оля. Шире. Я хочу, чтобы ты вспомнила, каково это — когда тебя трахают в горло. Когда ты не можешь дышать. Когда ты — просто дырка для моего члена».
И она открывает. Послушно, жадно, с готовностью, которая пугает её саму, вываливая язык, подставляя горло. Он не входит — он вбивается, сразу глубоко, без подготовки, до самого корня, так что её нос утыкается в его лобок, а яйца шлёпаются о подбородок. У неё мгновенно срабатывает рвотный рефлекс — мышцы горла сжимаются вокруг его ствола, спазм выталкивает слюну, она течёт по подбородку и груди, — глаза заливает слезами, тушь течёт по щекам чёрными дорожками, но она не отстраняется. Наоборот — она подаётся вперёд, насаживаясь ртом ещё глубже, мыча и глотая, и её горло обхватывает его член, как мокрая, горячая пизда. Она хочет этого. Она голодна. Она глотает его член так, словно от этого зависит её жизнь, словно в нём — единственная еда, единственная вода, единственный воздух.
Марина сзади опускается на колени, прижимается грудью к спине Ольги и гладит её — сначала по плечам,
Черное кружево (1 - 2)