Категории: Измена | Случай
Добавлен: Сегодня в 04:06
слюны. Она лежит на спине, раскинув ноги, совершенно опустошённая и использованная до последней капли. Её грудь блестит от густой, белой спермы, которая стекает в ложбинку между ними и застывает там, подсыхая полупрозрачной коркой. Её живот тоже покрыт спермой — несколько капель уже стекли в пупок и заполнили его, как крошечное озеро. Её лицо — макияж размазан так, что тушь чёрными дорожками спускается от глаз к вискам и дальше, к ушам; помада размазана по подбородку; щёки блестят от слёз и слюны; а на лбу, на носу и на губах — ещё сперма, которую Алексей выплеснул последней, уже почти сухой струёй. Волосы спутаны, слиплись на висках от пота, прилипли к щекам. Губы припухли и покраснели от долгих поцелуев и глубокого минета — они выглядят так, будто их натёрли до крови, хотя крови нет, только влажный блеск. На бёдрах — красные, почти багровые отпечатки ладоней, которые будут превращаться в синяки несколько дней, и она будет носить их под одеждой, как тайные украшения. На запястьях — следы от шёлковых пут, которые врезались в кожу, когда она билась в оргазме. Между ног — её пизда, растянутая, красная, припухшая, из которой медленно, толчками вытекает чужая сперма, смешанная с её собственными соками, и стекает по промежности к анусу, который тоже растянут и блестит от смазки. Она лежит, не в силах пошевелить даже пальцем. Она не хочет. Она хочет лежать так вечно — использованной, грязной, счастливой.
Рядом с ней лежит Марина — на боку, подперев голову рукой, — и медленно, нежно гладит её по волосам, перебирая слипшиеся пряди, распутывая их пальцами. Она смотрит на Ольгу с выражением, которое трудно описать: это не похоть, не власть, не жалость. Это что-то близкое к материнской нежности. К гордости. К любви. Она проводит пальцем по её щеке, собирая каплю спермы, и подносит к её губам. «Оближи», — говорит она тихо, без приказа, почти как просьбу. И Ольга облизывает. Она обхватывает палец Марины губами и обсасывает его — медленно, тщательно, собирая языком каждую каплю. Сперма солёная, чуть горьковатая, тёплая. Она глотает и открывает рот снова, показывая пустой язык. «Всё, — говорит она хриплым, сорванным голосом. — Я всё проглотила».
Алексей стоит у окна, заложив руки в карманы, и смотрит на них. Он уже оделся — свободные домашние штаны низко сидят на бёдрах, — но его торс всё ещё блестит от пота. Он смотрит на двух женщин на кровати — на свою жену, которая гладит их любовницу по волосам, и на Ольгу, которая лежит, как сломанная кукла, покрытая его спермой, — и на его лице нет ни торжества, ни пресыщения. Только спокойное, глубокое удовлетворение. Как у художника, который закончил работу и любуется результатом.
Марина наклоняется и целует Ольгу в лоб — нежно, почти по-матерински, задерживая губы на коже на несколько секунд. «Ты наша, — говорит она, отстраняясь. — Ты понимаешь это теперь? По-настоящему понимаешь? Не просто говоришь, а чувствуешь вот здесь?» — она кладёт ладонь на грудь Ольги, туда, где сердце всё ещё колотится.
«Да, Госпожа. Я ваша. Вся. Целиком. Каждая дырка. Каждая мысль. Каждая капля того, что из меня вытекает».
«И ты больше не будешь убегать? Не будешь удалять чаты и притворяться примерной женой?»
«Нет. Никогда. Я не могу без вас. Я пыталась — и чуть не умерла. Я не могу без того, что вы со мной делаете. Я не могу без члена в горле. Без пальцев в заднице. Без спермы на лице. Без ошейника. Без того, как вы
Черное кружево (1 - 2)