Когда учишься в школе, первое сентября звучит как приговор. После трёх месяцев спокойной и размеренной жизни снова начинаются ранние подъёмы, уроки, домашки... Даже когда переходишь в 11 класс, привыкнуть к этому не получается. Алексей размышлял об этом всё утро. Сегодня было первое сентября, и он официально стал одиннадцатиклассником.
В шесть утра в их трёхкомнатной квартире стоял грохот и суета, как на военных учениях. Картина дополнялась разносившимися над плацдармом приказами матери, собиравшей в школу свой небольшой отряд оболтусов. Димка, младший, в свои тринадцать вёл себя как первоклашка — потерял где-то галстук, брюки и заодно совесть. Пашка, средний, уже перешёл в девятый и считал себя взрослым, поэтому вместо того чтобы собираться, сидел в телефоне и смотрел, как какая-то блогерша распаковывает косметику, периодически комментируя: «Блин, ну какая же она дура, это ж переплата за бренд». Мать носилась между ними как угорелая, пытаясь найти Димкин галстук под диваном и одновременно наливать всем чай.
Алексей сидел на кухне, тупо моргая красными глазами. Он вчера залип в новую игру, хорошо в целом провёл шесть часов своей жизни, но уснул, а точнее просто вырубился чуть ли не сидя, в четыре утра. Голова гудела так, будто внутри кто-то стучал отбойным молотком. Виски сдавливало, перед глазами иногда всплывали цветные круги. Он бы с радостью остался дома и вздремнул ещё часика четыре, но грозные крики матери говорили о том, что альтернатив походу в школу у него не будет.
— Лёш, прими таблетку от головы, а то будешь как варёный на линейке стоять, — крикнула мать из коридора, пытаясь запихнуть Пашку в куртку. — В моей комнате, на тумбочке, пачка. Только не перепутай.
— Ага, — буркнул Алексей, шаркая в спальню родителей.
В комнате пахло духами и стоял полумрак. На тумбочке лежали какие-то бумажки, зарядка от телефона и целых три пачки таблеток. Он схватил первую попавшуюся — белую, с какими-то синими полосками. Хотел прочесть название и отодвинул для этого плотную штору, но ворвавшийся внутрь яркий свет утреннего солнца резанул по глазам, стремительно повысив его шансы прямо здесь и сейчас умереть от разрыва головы.
Он добрался до кухни, выдавил из блистера сразу две штуки — «чтоб уж наверняка», — запил стаканом воды и, забыв даже проверить надпись на пачке, сунул её в карман куртки. Через пять минут они вылетели из квартиры, хлопнув дверью так, что у соседей зазвенели люстры.
В школе, как обычно, было шумно, людно, царила суета официального праздника. Первое сентября — это же не просто начало учебного года, это светопреставление. Родители с цветами, первоклашки с бантами, учителя с вымученными улыбками, директорша с указкой и громким голосом, который перекрывал даже гул автобусов.
Алексей встал в строй своих одноклассников, оглядев подросших за лето друзей. Для начала осени было как-то слишком тепло. По крайней мере, в лёгкой куртке парень чувствовал себя... некомфортно. Он думал, что сейчас отойдёт, но вместо этого с каждой минутой ему становилось странно.
Сначала просто согрело грудь. Потом по телу разлилось приятное тепло, которое быстро превратилось в жар. Он скинул куртку и повесил её на руку. Потом подумал, что куртка — это отличный способ прикрыться, потому что внезапно между ног начало происходить что-то очень нехорошее. А точнее, очень хорошее, но с точки зрения линейки — максимально неудобное.
В голове прояснилось, боль ушла, но вместо неё пришло что-то другое. Все чувства обострились до предела. Он слышал запахи — пудру, духи, цветы, — и каждый из них отзывался где-то внизу живота. Он видел, как лёгкий ветер поднимает юбку стоящей впереди одноклассницы Кати,
Шофер