Он смотрел на неё сверху вниз. От него пахло табаком и дешёвым одеколоном. Аня чувствовала этот запах — он обволакивал, давил, как и его взгляд.
— Я... — начала она, но голос сорвался.
— Молчите, — сказал он. — Пока молчите.
Он обошёл её — медленно, по кругу, как осматривают товар. Взгляд задержался на объемной молодой груди которую не мог скрыть ни мешковатый свитер ни утягивающее белье. Уголок его рта дрогнул — почти незаметно, как у человека, который почуял добычу и пока не решил, как её брать. Аня стояла, не смея пошевелиться. Чувствовала его взгляд на себе на груди на попе на ногах.
— Значит так, Анна, — произнёс он, останавливаясь перед ней. — У вас два варианта. Первый: я прямо сейчас звоню в деканат, и мы решаем вопрос с вашим отчислением. Второй: вы проходите у меня полный медицинский осмотр. И если ваше физическое состояние окажется... удовлетворительным, мы, возможно, найдём способ решить эту проблему.
Он сделал паузу.
— Что выбираете?
Аня подняла глаза. Встретилась с его взглядом — тяжёлым, немигающим, безжалостным. И поняла, что выбора у неё нет.
— Осмотр, — прошептала она.
Виктор Степанович кивнул.
— Вот и умница.
* * *
Аня стояла посреди кабинета, не зная, куда деть руки. Слова Виктора Степановича — «раздевайтесь» — повисли в воздухе, как приговор. Она переступила с ноги на ногу, сгорбилась ещё сильнее.
— Я... — начала она, но он оборвал:
— Свитер. Снимите. Мне нужно посмотреть вашу спину на предмет искривления.
Голос — ровный, профессиональный, скучающий. Такому не откажешь. Пальцы сами стянули свитер. Мелькнула мысль: «Это просто осмотр. Так надо». Аня уцепилась за неё, как за поручень. Чтобы не думать, она принялась считать белые плитки на полу за его спиной. Одна, две, три.
Виктор Степанович подошёл ближе. Взгляд скользнул по её плечам, по лямкам, по чашкам, в которых грудь была сжата, как в тисках.
— Это что такое? — спросил он.
— Лифчик.
— Я вижу, что лифчик. Я спрашиваю, почему он на вас такого размера.
Аня сглотнула.
— Это... корректирующее бельё.
— Компрессионное бельё, — поправил он. — Знаете, к чему приводит постоянное сдавливание грудной клетки? К нарушению кровотока, болям в спине, гипоксии. Вы будущий врач, Анна. Должны понимать.
Она молчала.
— Снимайте, — сказал он. — Мне нужно увидеть, что вы с собой сделали.
Аня покраснела. Пальцы не слушались, крючки застряли. Виктор Степанович не помогал — просто стоял и ждал, скрестив руки на груди. Наконец лифчик упал на пол, и грудь высвободилась — тяжёлая, белая, с широкими тёмными ареолами. Соски сморщились от прохладного воздуха и тут же отвердели.
— Уже вижу последствия. Красные полосы. Микротравмы. И это вы носите каждый день?
Аня хотела прикрыться, но его рука уже отвела её локоть в сторону. Она впилась ногтями в собственные ладони. Не смотреть. Не чувствовать. Но соски предательски сжались, и он это заметил.
— Встаньте прямо. Ноги на ширине плеч. Руки опустите.
Она подчинилась. Стояла перед ним — в джинсах, без лифчика, со свободно висящей грудью. Виктор Степанович обошёл её, встал сзади. Его ладони легли на лопатки — сухие, горячие, уверенные. Он провёл пальцами вдоль позвоночника, надавил в нескольких точках. Аня вздрогнула.
— Мышечный тонус повышен. Спина перегружена. — Его пальцы спустились ниже, к пояснице, надавили на крестец. — Здесь тоже. Видите, как всё взаимосвязано: тяжёлая грудь тянет позвоночник вперёд, вы сутулитесь, компенсируете поясницей. Отсюда боли в спине, усталость, головные боли.
Его ладони скользнули с поясницы на бока, затем — вперёд, обхватили грудь снизу. Аня вздрогнула всем телом.
— Смотрите какая она тяжёлая. Чтобы её носить, спину нужно укреплять. А вы
Майское путешествие (часть 3)