— Марин, — сказал он тихо. — Я ничего не чувствую. Там, ниже пояса. Совсем ничего. Врачи говорят, что это может быть навсегда.
Она не нашлась что ответить. Она приходила к нему каждый день. Кормила с ложки, читала вслух, поправляла подушку. Ночами сидела рядом — дежурные врачи уже привыкли к ней и не гнали. На третью ночь он заговорил взволнованно.
— Марин, — сказал он. — Я хочу попробовать...
— Что попробовать? — не поняла его сестра.
— Ну… ты понимаешь. Если я ничего не чувствую — может, это не навсегда. Может, если попробовать… если ты поможешь… дотронуться до НЕГО руками...
Она замерла.
— Ты с ума сошёл что ли?..
— Я знаю. Я всё знаю. Но я не могу так жить. Я не знаю, зачем мне жить, если я даже… если я даже не мужик больше.
Она молчала. Смотрела на его руки, на его лицо. И понимала, что он говорит не от похоти. Он говорит от отчаяния и страха за будущее.
— Я подумаю, — сказала она сильно смутившись. И ушла.
Это случилось на следующую ночь. Дежурный врач — молодой лейтенантик, уставший после суток, — махнул рукой и ушёл спать в ординаторскую. «Если что — зовите, я верю что сестра всегда рядом».
Марина сидела рядом с кроватью. Андрей смотрел на неё.
— Ты решилась?
Она молча кивнула. Потом заговорила:
— Я не знаю, правильно ли это. Но я не могу смотреть, как ты мучаешься.
Она начала осторожно рукой извлекать его "хозяйство" из прорези кальсон. На мошонке был тампон с пластырем. Сначала просто держала пальчиками его член — мягкий, безжизненный. Потом начала двигать. Медленно, осторожно. Он закрыл глаза.
— Ничего, — сказал он. — Не чувствую ничего.
Она продолжила. Наклонилась, лизнула ствол языком и взяла в рот головку. Медленно, нежно пощекотала кончик её, языком. Она никогда этого не делала раньше — ни с кем. Но сейчас это было не про удовольствие. Это было про надежду. И вдруг тело брата вздрогнуло — он почувствовал. Слабо, едва-едва. Но почувствовал.
— Марин… — выдохнул он. — Кажется… кажется, что-то есть.
Она подняла голову. Посмотрела на его лицо. На нём была не боль. На нём было что-то другое. Что-то, чего она не видела в его глазах прежде. Надежда! Андрей протянул руку и коснулся её ляжки. Она не отстранилась. Он провёл пальцами по её бедру, потом выше, к промежности. Она была горячей и немного влажной, прикрытой трусиками. Марина и сама почувствовала жар и влагу в щелке. Не потому, что хотела. Просто тело реагировало на ласку его пальцев.
— Марин, — прошептал он. — Можно?
Она не ответила. Просто поднялась, закрыла дверь на защёлку. Сняла с себя полностью всё и осторожно взобралась на него сверху. Немного еще пожав и вздрочнув полу-стоячий член, заправила в себя и медленно опустилась на него. Он вошёл в неё — не полностью, не жёстко. Член был не твёрдый, но достаточный, чтобы войти. Марина двигалась медленно. Он смотрел на неё, и в его глазах были слёзы.
— Я чувствую тебя, — сказал он. — Я чувствую! Ты такая горячая, мокрая и узкая.
Не прошло и пары минут, Андрей напрягся весь и кончил — слабо, но глубоко. Она почувствовала это и осталась на нём, пока он не обмяк совсем. Сама только получила первые позывы получить разрядку. Но она понимала, это не про удовольствие. Это странное, грязное, но всё же исцеление родного человека. Они не сказали друг другу ни слова. Она слезла, оделась, села на стул. Он закрыл мокрые от слёз глаза. Через минуту он уже
реализуй сокровенное