в рейсе, Марина оставалась одна и думала о брате. И о том, что она сделала. И о том, что никогда не сможет рассказать сыну, кто его настоящий отец. А Андрея после ранения комиссовали и он вернулся в дом родителей. Может поэтому молодая семья, были редкими гостями в доме родителей Марины. Она не жалела о содеянном. Но и не забывала своего греха. Такое не забывается.
Выслушав её самые тайные откровения, Николай чувствовал, как в его груди всё сжимается от жалости к этой прекрасной женщине. Он не мог осуждать её в решении, которое она приняла. Всё понимал: она спасала брата от тяжелых мыслей и последствий. Эта история его так взволновала и в тоже время возбудила, что он оказался снова ртом, у неё между красивых ног. Член стоял как оловянный солдатик. До трёх часов ночи они любились ещё два раза. Пиздёнка Марины с радостью принимала все порции его семени. После последнего раза, она с неохотой пошла подмываться. Но было нужно. Николай тоже ополоснул своё хозяйство. Когда он уже лежал на диване, Марина вошла снова, и села рядом.
— И ещё я хочу, что бы ты и это знал... Юра не может иметь детей. Я это знаю точно. Ни разу с ним мы не предохранялись и я проверила его сперму в тайне от него. Я не говорю ему и не скажу. Но Сетка дура, просто мечтает от него родить... Я это давно просекла. Но я и ей не скажу всей правды. Не буду их расстраивать.
Николай уезжал с тяжелым сердцем от всей этой ситуации. На прощанье они обменялись телефонами. Он записал им в ежедневник свой домашний, а их номер в свою записную книжечку. В те времена междугородние звонки были хоть и дорогими, но работали исправно. Уже у ворот пожал руку Игорьку и Марину по дружески чмокнул в щёчку.
После отъезда Николая прошло полтора года. За это время, от его "конторы" больше не было рейсов на Урал. Полтора года тишины. Ни звонков, ни писем, ни весточек. Он пробовал пару раз позвонить на тот телефон, что записала Марина, но увы - длинные гудки, но трубку никто не поднял. Николай уже пожалел, что не взял у них точный адрес для писем. Он бы обязательно написал, узнать новости.
Марина иногда думала о нём — вспоминала те ночи, его руки, его шёпот. Но гнала эти мысли. У неё была семья. Был муж. Был сын. Была своя жизнь. И она сама, глубоко беременная. Это случилось в начале июня, перед декретом. Юрий поехал на разборки со своим экспедитором — старым «буквоедом», который когда-то помог ему с хорошими ресами. Степаныч, задолжал бандитам, в одной афёре с партией древесины. Ну не получалось у него по срокам. А те приехали выбивать долг. Юрий оказался не в то время и не в том месте. Но он был порядочным мужиком. Он вступился за Степаныча. Их убили обоих. Бандиты сожгли тело экспедитора в его же «Ниве». Юрия убили на месте — выстрелом в грудь, недалеко от сгоревшей машины.
Марине сообщили вечером. Она сидела на кухне, с Игорем пили чай. Когда в дверь постучали, она открыла — и увидела милиционера. Он снял фуражку. И она сразу всё поняла.
— Нет, — кричала она в истерике. — Нет...
Она не плакала слезами. Она просто села на пол и замолчала. Игорёк убежал в комнату, но тут же вернулся, обнял её. Ему было семь. Он не понимал, что происходит. Но видел, что маме больно. И заплакал вместе с ней.
Вечера на хуторе близ Калиновки