конце учебного года. В школе её, конечно, расспрашивали — кто отец, почему одна. Она отвечала уклончиво: «Так получилось. Человек уехал». Ей сочувствовали, но не лезли в душу.
А в районе, где они жили, началась своя суета. Очередь на квартиры была длинной, но маме как учительнице с ребёнком (и как матери-одиночке) дали расширение. Однокомнатную квартиру. Пусть сорок квадратов, но зато отдельную, свою. В новом районе. На другом конце города. Там их никто не знал. Они переехали за месяц до родов.
Роды прошли в конце июля. Девочка родилась крепкая, громкая, с тёмными волосами и серыми глазами. Мама назвала её Наташей — в честь себя. Саша держал дочку на руках и не мог поверить, что это его ребёнок. Его и мамы. Он смотрел на её крошечные пальчики, на её сонное личико и чувствовал, как в груди разливается что-то тёплое и радостное.
Для всех окружающих они были матерью и сыном. Мать-одиночка с двумя детьми — сама и сын от первого брака. Никто не задавал вопросов. А дома, когда закрывалась дверь, они становились тем, кем были на самом деле — любящей супружеской парой.
Мама кормила Наташу грудью, а Саша сидел рядом и смотрел. Он видел, как набухает её грудь, как течёт молоко, и это возбуждало его. Иногда, когда Наташа засыпала, они занимались любовью — тихо, чтобы не разбудить. Но теперь это было ещё слаще, потому что они были не просто любовниками, а родителями.
Саша окончил техникум, устроился на работу. Мама продолжала работать в школе. Наташа росла, и все говорили, что она похожа на мать. Никто не догадывался, что на самом деле она — дочь своего брата.
Они жили долго и счастливо. Как муж и жена. Как мать и сын. Как два человека, которые нашли друг друга в этом мире и не побоялись быть вместе. Наташа выросла, вышла замуж, родила детей. Саша и мама стали бабушкой и дедушкой. И до конца своих дней они хранили свою тайну. Ту самую, которую никто никогда не узнал.
За конспектом