сидел рядом, с опавшим членом в маминой руке, и не знал, что ответить. Но умница мама решила всё за него.
— Мы должны с тобой договориться: всё, что произойдёт в этой комнате — тайна для всех, которую нельзя озвучивать нигде и никогда. Вот видишь, сама сопротивляясь этому изо всех сил, я приняла доводы своей подруги и согласилась с ними. А потому я сейчас преподам тебе первый урок. Раздевайся!
Пока он снимал трусы, мама стянула комбинацию, оставшись абсолютно голой, легла на спину и пальцем указала ему, чтобы прилёг рядом.
— Понимаешь, Саша, то, что мы будем делать — это очень греховно и осуждаемо людьми, но я люблю тебя как единственного сына и готова пойти на эту жертву. Наверное, впоследствии ты будешь осуждать меня, может быть, возненавидишь... — и на щеках мамы заблестели две дорожки из слёз, она беззвучно плакала, отвернув от него лицо.
— Мамочка, родная, — он придвинулся, обнял её и начал целовать плечи. — Дороже и любимее человека, чем ты, у меня нет. Я пойду, постелю матрас на полу.
Мама ничего не ответила, продолжая плакать, и он рывком сел на диване, но тут же был повален обратно крепкой маминой рукой. Она повернула к нему своё заплаканное лицо, которое он начал с нежностью целовать: щёки с солоноватым вкусом слёз, носик, подбородок и, конечно же, полные, мягкие губы. Они слились в долгом, крепком поцелуе, и мама, тесно прижавшись к нему всем телом, оторвала губы и стала лихорадочно шептать:
— Сашенька, хороший мой, Сашенька, любимый, — и всё сильнее и сильнее вдавливалась в его тело грудью, животиком и волосатым бугорком. Он опустил голову, взял губами сосок и начал его облизывать и сосать, а мама закрыла глаза, откинулась на подушку и сладко постанывала. Пробежавшись с поцелуями по животику и поиграв языком с пупком, он опустил голову между приветливо распахнутых ножек, взялся за мамины ляжки и, воткнувшись носом в дырочку, стал лизать толстые волосатые губы.
— Выше, выше, — шептала мама, обняв его рукою за затылок и направляя к торчащему крупной ягодой клитору.
Он схватил его губами, как голодный ребёнок соску, и стал яростно засасывать, а мама тем временем извивалась попой по простыне и стонала. Вдруг её тело замерло, и ему в рот пролилась жидкость, очень необычная на вкус и запах. Часть он проглотил, остальное вылилось на диван большим пятном. Мама тихонько взвыла и затряслась, прижимая его голову к пизде.
А хуй его тем временем готов был взорваться в каждую минуту, но он старался думать о чём-нибудь отвлечённом, чтобы этого не произошло. Поняв, что уже пора, он оторвался от маминой пизды, залез между широко расставленных ножек и стал тыкаться дубинкой куда-то, не попадая и злясь. Мама открыла глаза, взяла член рукою и направила его к желанной дырочке, так, что ему оставалось только засунуть. Через мгновение он был внутри мокрого, жаркого, как печка, влагалища и начал подниматься и опускаться на маме, а она, обхватив его руками за задницу, подавалась навстречу, тряслась и стонала:
— Сашенька, хорошо-то как! Я такого не испытывала уже лет пять, а вот пришлось с сыночком любимым. Сашенька, золотко моё, быстрее!!
Он начал долбить как отбойный молоток, и через мгновение река спермы ударила в маму и мощным потоком омыла изнутри бархатные стенки. Мама вновь замычала и затряслась как в припадке, схватила его лицо и стала его нацеловывать с какой-то одержимостью. После того как мама сходила в ванну, а он вытер своего петуха о простыню, они лежали и отдыхали.
Еще один день в офисе