Саша затаил дыхание в ожидании ругани, упрёков, а может быть, и рукоприкладства, направленных в его адрес. Но мама села на диван и внимательно посмотрела на него.
— Я сейчас буду говорить, а ты не перебивай и не оправдывайся. Во-первых: алкоголь, а особенно вино — это гибель, тем более в таком возрасте. Твой отец не дурак был выпить, вот и пропил всё: ум, работу, семью. Связался с молодой алкашкой — и сгинул. Ты что, хочешь повторить его судьбу? Во-вторых: то, чем ты занимаешься со своим членом, называется онанизм, это тоже вредно. Ты ещё совсем молодой, и думать об этом рано, вот вырастешь, будет у тебя жена...
— И что будет тогда?
— Всё хорошо будет. По крайней мере, теребить свой член ты перестанешь.
— Мама, пацанам, у которых есть отцы, взрослые рассказывают про всё, в том числе и про это. А мне как быть — слушать враньё друзей или пытаться самому познавать?
— Никого не слушай и сам никуда не суйся, это чревато последствиями. А я подумаю, как возместить этот пробел в твоих знаниях. Давай спать, спокойной ночи.
Саша потянулся губами, чтобы поцеловать маму в щёку, по сложившемуся ритуалу, но она отвернулась.
— Если ты думаешь, что я простила тебя, то зря! Ложись, я тушу свет.
Мама пошла к выключателю, а он бухнулся на раскладушку. Следом за этим раздался громкий скрип, скрежет и щелчок, словно сломали палку о колено, и Саша очутился на полу. Старенькая раскладушка развалилась под его молодым, сильным телом. Мама обернулась и заулыбалась.
— Вот видишь, всё против тебя! Ну и где спать будешь?
— Я на пол матрас постелю.
— Не выдумывай! Из щелей холодом несёт, простынешь. Завтра своё ложе починишь, а сегодня одну ночь на диване поспим, расправляй.
Диван у них был классный — софа называется. Его растягиваешь на себя, укладываешь вертикальные подушки, и получается широченная кровать, где даже втроём спать можно. Саша быстро управился, а мама с полотенцем на плече пошла в ванную, приказав ему ложиться и засыпать. Какое там спать?! Он раньше, в детстве, часто спал с мамой, потому что зимой сильно мёрз. Мамочка прижимала его к себе крепко-крепко, и они засыпали до утра. А как теперь? Ещё "друг" вскочил, как по команде «смирно», и оттопыривал трусы, норовя разорвать их по швам. Он лёг, отвернулся к стене и стал ждать маму, но она задерживалась в ванне. От всего пережитого сон навалился на него и накрыл своим тёмным покрывалом.
Проснулся он словно от толчка и ещё от ощущения чего-то тёплого и мягкого на своём писюгане. Приоткрыл глаза и увидел, что мама, разметавшись во сне, закинула ногу ему на трусы, а руки подняла вверх, сладко посапывала и даже храпела потихонечку. Хуй его стоял как каменный и боясь разбудить мамочку, он осторожно переместил её ногу на простынь, ощущая при этом шелковистость и нежность кожи. Хотел снова отвернуться, но взгляд был прикован крепкими цепями к маминому телу.
Она во сне скинула покрывалку куда-то к пяткам и лежала, подогнув и слегка раздвинув ноги, вытянув вверх руки. Комбинация от этих манипуляций задралась почти на талию, обнажив голубые трусики, которые мама надела в ванне. Саша, затаив дыхание, прислушивался к маминому посапыванию. Нет, вроде крепко спит, тем более в гостях выпила. Вот он, момент, который он ждал, который представлял, надрачивая писюн и повторяя мамино имя. Бретелька на комбинашке сползла по плечу, обнажив часть красивой груди, а через тонкую ткань был виден вызывающе торчащий сосок. Вот туда-то его руки потянулись в первую очередь.
Случай с невестой