видела, как сокращаются огромные яйца животного. Она сосала, жевала, лизала — и всё это время дрочила похотливого зверя. Она хотела напиться его спермы!
Она вращала задом, шевелила пальцами ног, извивалась, словно угорь. Она была тоненькой, гладкой, загорелой девушкой с большими качающимися грудями и тёмно-русыми волосами, свисавшими вдоль скул. Рот её был набит конским членом. Влагалище заполнено конским членом. Лошадиная смазка текла по шее. Её собственная смазка бежала по ногам. Она корчилась от наслаждения, зажатая меж двух кряхтящих жеребцов, и тело её вот-вот должно было стать сосудом для их спермы.
Дай мне! — беззвучно вскрикивала она. — О да, да! — Руки её дёргались вверх-вниз по члену золотистого жеребца, пальцы волнами перебирали его вены. Сосая, вылизывая его сочащееся смазкой отверстие, она осторожно вонзала зубы в губчатую головку, грызла солоноватую членью плоть, вкусную конину. Член жеребца пульсировал и дрожал, готовясь разрядиться.
Синди вращала задом так же неистово, как и сосала. Она ритмично сжимала мышцы влагалища, засасывая член бурого с тем же уменьем, с каким сосала золотистого ртом. Член бурого твердел внутри неё, разбухая всё больше по мере приближения оргазма. Он напрягся так мощно, что Синди едва не оторвало от земли. Его орган врезался глубоко в живот, заставляя её всхлипывать — столько же от боли, сколько от наслаждения. Боль возбуждала не меньше, чем восхитительный трепет, пульсировавший по всему телу.
— Ну же, мальчики, — думала она, — дайте мне! Ебите меня в голову! Выебите мне кишки!
Оба жеребца фыркнули. Из ноздрей капала влага. Дрожь пульсировала в их пахах, сотрясая бока. Пока золотистый и бурый готовились излить свои заряды в тело извивающейся девушки, вороной жеребец рысил кругами вокруг соединённой троицы, фыркая похотью так же громко, как и те двое, мотая головой и гривой, то и дело вставая на дыбы и разрезая воздух твёрдым членом, точно трахая призрачную кобылку.
Бурый жеребец заржал, запрокинув голову, вгоняя член в тело извивающейся девушки. Бока его яростно сотряслись, и член извергся. Синди приподняло на цыпочки от напряжения его органа. Обжигающая лошадиная сперма плеснула на дно её матки. Она взорвалась мгновенно.
Токи электричества пронизывали её. Кончало не только влагалище — кончали и соски, и пальцы, и язык. То же дикое наслаждение, что колотилось в её влагалище, колотилось и в анусе. Она вонзила зубы в головку золотистого жеребца, тараня электрическим языком его мочеиспускательный канал. Золотистошкурый зверь издал дикий стон и излился Синди в глотку.
Она исступлённо глотала, обезумев от голода и наслаждения. Лошадиная сперма била по миндалинам снова и снова. Сперма стекала по пищеводу. Пока она сосала и глотала, оргазмические ощущения усиливались, а член бурого жеребца чувствовался во влагалище как электрический щуп. Бурый изверг такой обильный заряд, что её ебальная дыра переполнилась. Лошадиная сперма текла по ногам, как клейстер.
— Как же хорошо! — беззвучно верещала она, кряхтя и стоная. — Как же, блядь, хорошо!
С каждым оргазмическим толчком её глаза экстатически закатывались, и тело билось в конвульсиях. Она мотала головой из стороны в сторону, вертела задом в бешеных кругах, засасывала лошадиную сперму горлом и влагалищем. Ей хотелось умереть — так это было хорошо.
Наконец бурый жеребец слез, выдернув член из влагалища Синди. Член золотистого выскользнул из её рта и рук. Она упала вперёд на землю — голова плыла, груди вздымались.
Она была насквозь пропитана лошадиной слюной и спермой. Каждая клетка покалывала. Она погладила ногу золотистого жеребца, потом поцеловала его копыто. Она была влюблена — влюблена в коня, влюблена во всех самцов-лошадей. Словно сама стала животным.
Она успела передохнуть лишь несколько секунд, прежде чем
это было - это будет