задние лапы, чтобы взгромоздиться на неё. Когда его когти вонзились ей в плечи, Синди сморщилась от боли и немедленно нагнулась, упёршись локтями в колени и прижимая зад к животу пса. Он вслепую задвигал своим скользким членом, и тот угодил в первое же попавшееся отверстие — в её анус.
Синди взвизгнула; всё её тело покрылось мурашками, пока раскалённый собачий хуй входил в её зад. Он ощущался внутри неё жгучей, скользкой змеёй. Она задохнулась, когда пёс провёл когтями по её спине и заново вонзил их в бока. Он стиснул её крепко, вбивая в зад, содомируя своим невероятно скользким собачьим членом.
Сука скулила и лаяла, возбуждённо прыгая вокруг Синди и Самсона, пока те спаривались. Она обнюхала анус Самсона и лизнула его, полизала ему яйца и заскулила. Потом обошла спереди и подставила Самсону свой сучий зад, словно пытаясь сманить его от Синди.
Хвост её, дрожа, указывал в небо, и мохнатые половые губы набухали у Синди на глазах. Серовато-розовая плоть разверстого влагалища пульсировала и сочилась слюной. Задрав нос, она скулила, пятясь всё дальше, вращая собачьим задом.
Синди за эти две недели перепробовала много извращённых вещей, но вкусить влагалища суки ей ещё не доводилось. Пока член Самсона с шипением поршневал в её анусе, Синди распалялась всё больше и вскоре поймала себя на том, что исходит слюной, не в силах отвести глаз от похотливой собачьей пизды. Она ухватила суку за зад и сунулась лицом под её хвост. Вкус собачьего влагалища — чересчур терпкий, почти горький — заставил её сморщить нос и отдёрнуться.
Бедная сука завыла, пытаясь насадить своё капающее лоно на нос Синди. Собачьи соки текли Синди по лицу. Вид этого безудержного возбуждения вновь зажёг Синди, и она принялась лизать яростно — её язык заходил вверх-вниз по мохнатым губам суки. С каждым движением языка собачья смазка становилась слаще, и вскоре Синди уже буравила собачью промежность, глубоко вылизывая её.
Соединённая троица — двое псов и девушка — походила на живую скульптуру, когда солнце вынырнуло из-за горизонта и залило их золотым светом. Все трое двигались в едином ритме: Самсон трахал анус Синди, Синди вылизывала промежность суки. Синди вытащила язык из собачьего влагалища ровно настолько, чтобы отведать и её ануса, и едва язык скользнул внутрь, как сука завизжала дурным голосом.
Знаю я, каково это, подумала Синди и заёрзала собственным задом, насаживаясь анусом на собачий член Самсона — такой же проворный и умелый, как язык.
Сука кончила первой. Не успела Синди вынуть язык из её ануса и вернуть во влагалище, как сука забилась в спазмах. Она громко, хрипло задышала, скуля, пока влагалище стискивало шаривший язык Синди. Горячие соки хлынули Синди в рот, и она глотала их с извращённым смаком.
До чего же я порочна, думала Синди. До чего грязна! Она вертела задом, тёрлась им о живот кобеля, продевая свой анус на его тугой член.
Давай, большой мальчик, думала она, стреляй! Залей мне в задницу своей собачьей спермой!
Когда Самсон стиснул хватку, один из его когтей проколол Синди кожу, и по телу её прошла ударная волна ощущений. Мгновением позже она почувствовала, как начинаются спазмы.
— О боже! — простонала она, вращая задом, силясь выдоить сперму из собачьего члена.
Член Самсона заизвивался внутри, и когти погрузились ещё глубже. Ещё два когтя прокололи кожу Синди, когда пёс завыл и забился. Его сперма взорвалась ей в кишки.
— О-о-о да-а-а! — заскулила Синди, задрав нос, точно морда Самсона; тело её содрогалось, пока собачья сперма плескалась во внутренностях, а спазмы пронизывали бёдра. — О-о-о бо-оже, еби меня, еби-и-и!
Алчная Анжела