останавливался, чтобы трахал её сильнее, глубже, чтобы выбил из неё всю эту неделю, всю эту тоску, всю эту серую, пустую жизнь.
Юрий кончил довольно быстро, она не успела кончить. Он вжался в неё, замер, содрогнулся, и Яна почувствовала, как внутри разливается горячее. Он вышел почти сразу, отстранился, поправил брюки, задышал ровнее. Яна осталась стоять, упираясь в стол, с задранной юбкой и трусиками у щиколоток. Внутри всё горело, пульсировало, требовало продолжения, которого не будет. Она встала, медленно выпрямилась, и по её ногам начала вытекать сперма. Тёплые капли потекли вниз по внутренней стороне бедра, оставляя влажные дорожки.
Она взяла рукой пару спустившихся капель и облизала пальцы. Вкус был солёный, терпкий, чужой, и она слизнула его не поморщившись, глядя куда-то в стену, на расписание уроков, на портрет классика, который смотрел на неё с укоризной. Юрий поправил воротник, поднял с пола букет, положил его обратно на стол, рядом с планшетом. Яна натянула трусики, одёрнула юбку, провела ладонью по лицу, будто стирая что-то невидимое.
— Спасибо за планшет, — сказала она, и голос её прозвучал почти спокойно, только чуть хрипло.
А про себя подумала, что мог бы вообще-то еще и выебать нормально. Не кончать так быстро. Не оставляя её на самом краю, с горящими бёдрами и пустотой внутри. Она смотрела, как Юрий идёт к двери, отпирает замок, выходит, не оборачиваясь, и в кабинете снова становится тихо. Только пахло цветами, сексом и мелом. Яна села за стол, взяла планшет в руки, провела пальцем по холодному экрану. Завтра ей снова ехать на девятый этаж. И впервые за всю неделю она почувствовала, что жива.
Она сидела так долго, не двигаясь, чувствуя, как внутри ещё пульсирует чужое тепло, как медленно остывает кожа на бёдрах. Планшет лежал перед ней, холодный и тяжёлый, и она провела пальцем по экрану, не включая его, просто ощущая подушечкой гладкое стекло. Завтра четверг. Завтра девятый этаж, софит, дерматин, фотограф с его большим, терпеливым членом, который знал, чего хочет, и не спешил.
Она вдруг усмехнулась, одними губами, глядя на портрет классика. Стыдно? Наверное. Но стыд был где-то далеко, за слоем недельной тоски, за серыми вечерами, за мужем, который смотрел телевизор и не замечал, что жена возвращается домой с чужим вкусом на пальцах.
Яна поднялась, поправила юбку, собрала с пола тетради, подняла ручку. Букет так и остался лежать на столе, рядом с планшетом, и она машинально поправила ленту, будто это могло вернуть всё на место. Внутри всё ещё тянуло, ныло, требовало, и она сжала бёдра, ловя это ощущение, не желая, чтобы оно уходило.
Завтра. Она улыбнулась своему отражению в тёмном окне и выключила свет.
VI
Яна стояла у подъезда и смотрела на номер дома, хотя уже знала его наизусть. Девятый этаж, пустая квартира, чёрный фон, софит. Она повторяла это всю неделю, как урок, который нельзя не выучить. Вечер был тихий, фонари горели тускло, и в окнах дома отражалось её собственное лицо, бледное, сосредоточенное, с тёмными кругами под глазами. Она поправила сумку на плече и вошла в подъезд.
Лифт поднимался медленно, гудел, и Яна смотрела на цифры, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она не знала, чего ждать. После той недели, после Юрия, после его быстрого, жадного секса на учительском столе, она ехала сюда как на праздник, который обещал ей то, чего не дал никто другой. Фотограф знал, как её трахать. Он не спешил. Он доводил до конца.
Дверь открылась почти сразу, будто он ждал за ней. Фотограф стоял на пороге, худой, с напряжённым телом, в тёмной футболке, с камерой в
Развращение училки (Части 1 - 2)