Я закрыл машину, догнал её, и мы поднялись прямо с паркинга — отдельным лифтом, который вёл только на её этаж.
В офисе было тихо. Большие окна, мягкий свет, длинная стойка ресепшена, и за ней — парень. Мой ровесник, может, на год старше. Короткая стрижка, светлые волосы, серая рубашка, галстук, который он, судя по всему, надел сегодня утром и уже успел ослабить. Он поднялся, когда мы вошли.
— Марина Андреевна, добрый вечер.
— Привет, Стас. — Она прошла мимо, не останавливаясь. — Ты один, где остальные?
— Да, один. Все на удалёнке. Знали, что вы за городом. — Он чуть улыбнулся. — Я один остался.
— Молодец, что остался. — Она обернулась ко мне. — Стас, это Саша. Саша будет мне помогать с делом. Хотя, фактически, будет помогать тебе.
Стас посмотрел на меня. Я видел, как он смотрит — быстро, сверху вниз, по брюкам, по гольфу, по лицу. Взгляд задержался на секунду дольше, чем нужно, и я понял, что он не понял. Совсем не понял.
— Здравствуйте, — сказал он.
— Здравствуйте, — сказала я, и голос у меня сорвался на середине слова.
Марина уже шла к кабинету.
— Стас, зайди ко мне. И ты, Саша, тоже.
Кабинет был большой. Тёмное дерево, кожаные кресла, стеллаж с папками, на столе — лампа, ноутбук, стопка бумаг. За окном город горел огнями, и стекло было такое чистое, что казалось, будто мы стоим на краю.
Марина села в своё кресло, откинулась, положила папку на стол. Стас опустился в кресло напротив. Я остался стоять — не знал, куда сесть, и не решился.
— Значит, так, — начала Марина. — Новое дело. Катя Сергеевна. Прокуратура, три эпизода, бюджетные места. Пока предварительно, но они копают.
Стас кивнул, достал блокнот.
— Слушаю.
Она говорила, и я слушал вместе с ним. Слова были знакомые и чужие одновременно — эпизоды, свидетели, комиссия, сроки. Я стоял у стены и понимал, что речь идёт о моём университете, о моём бюджетном месте, о моей жизни, которую я ещё неделю назад считал своей. А теперь она лежала на столе у этой женщины, между папками, как ещё одна бумага.
—...и до конца месяца нужно собрать всё, — закончила Марина. — Катя планирует продолжить отдых на море и уехать, но мы это ещё обсудим. — Она откинулась в кресле и посмотрела на свои ноги в высоких каблуках. — Так. Саша.
Я вздрогнул.
— Да.
— Мне надо переобуться. В шкафу, за тобой, чёрные туфли на низком каблуке. Принеси.
Я обернулся. Шкаф был в углу, у стены. Я открыл его — внутри висели пиджаки, стояли коробки, и на нижней полке, аккуратно, пара за парой, — обувь. Я нашёл чёрные, на низком, и вернулся.
— Ставь здесь, — сказала Марина и вытянула ногу в мою сторону.
Я замер.
Она сидела в кресле, откинувшись, и её нога — длинная, в капроне, в туфле на высоком каблуке — висела в воздухе передо мной, поскольку я нагнулся чтоб поставить обувь. Стас сидел напротив. Он смотрел.
Я ошалел. Всё это — при нём. При мальчике, которого я впервые видел, который был моего возраста, который смотрел на меня и явно не понимал, что происходит. Я хотел сказать что-то, отказаться, отойти, — но Марина смотрела на меня спокойно, будто так и надо, будто это в порядке вещей, и я понял, что если я сейчас откажусь, это будет выглядеть хуже.
— Ну? Переобуй меня, дорогая — сказала Марина.
Я опустился на колени. Стоять на корточках на каблуках
Как я стал сучкой