Дверь квартиры открылась в темноту. Марина щёлкнула выключателем, и загорелся свет — большой, светлый холл, панорамные окна, город внизу, как на ладони.
— Проходи, — сказала она, сбрасывая пиджак на кресло. — Туфли снимай, не по паркету же. И с меня тоже.
Я присел, снял с неё туфли — потом снял свои. Плитка в холле была тёплая, с подогревом, и я почувствовал, как тепло ударило в ступни, и от этого ноги обмякли, и я едва не застонал от облегчения. Я стоял босиком, в колготках, и ноги у меня наконец отдыхали.
— Так, — сказала Марина, заглядывая в холодильник. — Готовить я не буду, устала. Накрой на стол из того, что есть. Я пока позвоню.
Я открыл холодильник. Сыр, ветчина, помидоры, зелень, бутылка белого, остатки какой-то запеканки. Достаточно. Я начал выкладывать на стол, и в этот момент услышал, как Марина говорит по телефону.
— Катя, привет. Да, всё нормально. — Пауза. — Слушай, я вашу сучку попользуюсь ещё до утра? А завтра её вам привезу, ок? Поздно уже ехать, да и устала, и не только я - ахаххаха
Я замер с тарелкой в руке.
— Да нет, всё хорошо, — продолжала она, смеясь. — Ужин мне приготовит, ноги разомнёт. Ты не против? — Пауза. — Отлично. А, даже так? Вау аххахаха А дай трубку Максиму, проконсультируюсь по умениям аххаха — Пауза. — Да Максим, да хотела спросить что она умеет и есть ли какие-то грани вообще этого всего, или она прям безотказная. .. — Марину перебили. Она слушала. — Угу. Угуу. Вау ахахаха. Ну я не думаю что дойдет до наказаний ахахаха. Все поняла. Хорошо, пока пока.
Она положила телефон и обернулась ко мне.
— Всё, — сказала она. — Твои хозяева разрешили. Ночуешь у меня. Завтра днем ближе к вечеру отвезу тебя обратно к твоим хозяевам ахахаха.
Я поставил тарелку на стол. В груди было пусто и тесно одновременно. Я был вещью, которую передают из рук в руки, и самое странное — от этой мысли у меня не поднялась злость. Только что-то глухо сжалось внизу живота.
Мы поужинали. Марина ела быстро, молча, и пила вино маленькими глотками. Я сидел напротив и почти не ел — кусок в горло не лез.
— Ты чего не ешь? — спросила она.
— Не хочу. Устал.
— Ничего. — Она допила вино. — Сейчас в душ и спать. Я с ног валюсь.
Она встала из-за стола и пошла в спальню. Я убрал посуду, вымыл, вытер стол. Потом заглянул в спальню.
Марина лежала на кровати поверх покрывала — на спине, раскинув руки, в блузке и брюках, и глаза у неё были закрыты.
— Саша, — сказала она, не открывая глаз.
— Да.
— Сделай мне массаж. Всего тела. Я разбита.
Я подошёл к кровати.
— Разденься, — сказала она. — Мне так удобнее. И ты тоже — оставь только бельё.
Я замер. Потом начал снимать гольф. Она открыла глаза и смотрела, как я раздеваюсь — спокойно, оценивающе, как в кабинете. Я стянул гольф через голову, снял брюки, сложил их на стул. Снял колготки. Остался в чёрных красных стрингах и лифчике, которые мне дала Катя. В зеркале на стене я видел себя — тонкая талия, гладкие ноги, чужое бельё — и не узнавал.
Марина села и сняла блузку сама. Потом расстегнула брюки, спустила их, и осталась в одном белье — тонком, телесного цвета комплекте. Она легла на живот и повернула голову набок.
Как я стал сучкой