на которых качалась, лавочка у подъезда, где они с Сашкой сидели после уроков. Она не смотрела по сторонам, не задерживалась, просто шла вперёд.
Сейчас она не собиралась уезжать. Пока нет. Просто оставить на вокзале вещи. Чтобы в любой момент, как только определиться с направлением, ей не пришлось собираться впопыхах под крики матери, а достаточно будет лишь хлопнуть дверью перед её носом.
На вокзале она нашла камеру хранения, поставила чемодан в ячейку и закрыла дверцу. Оплатила за пять дней уже со своей карты. Этого времени должно было хватить.
Убрав талон со штрихкодом, Маринка отправилась обратно.
Теперь всё было просто. Вернуться домой она ещё может. Какое-то время поиграть в «правильную дочь» тоже. Славик лезть не должен, хотя от него можно было всякого ожидать.
А потом она просто исчезнет.
Откроет эту дверцу. Возьмёт чемодан. И уйдёт.
Славик поднялся на ноги почти сразу, как за Маринкой захлопнулась дверь. Он стоял посреди комнаты, всё ещё держась за пах, и смотрел на дверь, за которой только что скрылась Маринка. В ушах звенело, в голове гудело, а в груди разрасталась какая-то мутная, тяжёлая обида — не на неё даже, а на самого себя. Он же всё сделал правильно, как мать велела, как тётя Света говорила, как все эти книжки и фильмы учили. А она встала и ушла, даже не обернулась. И оставила его с этим — с болью, с унижением, с дурацким ощущением, что он снова оказался тем самым мальчишкой с дачи, над которым она смеялась.
Он медленно поднял с пола трусы и брюки, натянул их, кривясь от каждого движения. Потом подошёл к зеркалу в прихожей — вроде бы просто проверить, всё ли на месте, а на самом деле посмотреть на себя. Оттуда на него смотрело раскрасневшееся лицо, взъерошенные волосы, глаза с каким-то растерянным, почти детским выражением. Он не узнавал себя. Ему казалось, что он уже взрослый, что он всё умеет, что он справится, а она одним ударом, одним словом — «выродок» — просто стёрла его в пыль. И самое обидное было то, что в чём-то она была права.
Славик ещё несколько секунд смотрел на своё отражение, когда входная дверь распахнулась.
— Ну что, молодые? — весело крикнула подвыпившая Лена. — Мы вернулись!
Она вошла вместе с мужем, сняла плащ, поставила сумочку на тумбу и только потом увидела сына. Славик стоял у зеркала с голым торсом, растрёпанный, красный и какой-то совершенно несчастный. Но она этого даже не заметила.
Лена на секунду замерла. А потом её лицо вдруг расплылось в широкой улыбке.
— Ой! — протянула она. — Ну я же вижу, что всё прошло прекрасно!
Славик медленно повернулся.
— Что?
— Как что? — Лена рассмеялась. — Ты посмотри на себя! Я же говорила, надо было просто не бояться.
— Мам...
— Ну что «мам»?
Она подошла ближе и довольно оглядела сына.
— Где Маринка?
— Ушла.
Лена махнула рукой.
— Ну конечно. Ушла, - она похлопала сына по груди. – Зализывать свою гордость.
Сергей покачал головой и пошёл на кухню, где ещё оставалось вино.
Славик смотрел на мать с таким выражением, будто вообще не понимал, на каком языке она говорит.
— Мам, она меня послала.
— Ну, может, не так всё сразу получилось, — пьяно засмеялась Лена. — Девочки они такие. Сначала сопротивляются, потом сами не знают, чего хотят.
Славик отвернулся.
— Она сказала, чтобы я к ней больше не подходил.
Лена фыркнула.
— Господи, Славик, ну ты первый день её знаешь, что ли?
Она сняла туфли и прошла на кухню.
— Вот увидишь, на выпускном всё будет совершенно по-другому.
Лучшие друзья