— Ты мерзкий, самовлюблённый ублюдок. Ты даже не представляешь, насколько ты мне противен. Это всё, что ты заслужил. Не подходи ко мне больше. Никогда. Выродок. А мамочке своей скажи, что всё получилось, пусть она тебя по головке погладит. И не дай бог ты мне испортишь выпускной – уничтожу.
Маринка вышла из комнаты, оставив Славика скрюченным на полу. В коридоре она скользнула в туфли, схватила сумочку и уже через минуту хлопнула входной дверью. Славик так и остался лежать, согнувшись, — она не оглядывалась, чтобы убедиться, встал ли он. Это было уже неважно.
На улице было свежо. Маринка шла быстро, в направление дома, и думала только об одном: бежать... бежать из этого города без оглядки, сразу после выпускного.
Вернувшись домой, зайдя в свою комнату, она первым делом стянула с себя весь этот «кукольный» наряд и переоделась в джинсы и футболку. Придвинула к шкафу стул и стащила вниз чемодан. Положила на кровать. Расстегнула – и, уже не колеблясь ни секунды, принялась собирать самое необходимое. Одежда, бельё, косметичка, ноутбук.
Документы, телефон с новой симкой и банковскую карту положила в маленькую сумочку через плечо, чтобы всегда были с собой. Собрала всё, даже свидетельство о рождении.
Маринка присела на край кровати и несколько секунд просто смотрела на раскрытый чемодан.
Вещей совсем немного. А казалось, будто она складывает туда всю свою прежнюю жизнь.
Она обвела взглядом комнату. На столе лежали старые тетради. Несколько школьных фотографий. Какие-то мелочи. Она посмотрела на них и поняла, что ничего из этого не хочет брать с собой. Пусть остаются.
А вместе с ними школа, эта комната, этот дом с двором и куча воспоминаний.
Взгляд упал на подоконник. Там сидел заяц. Тот самый. Длинноухий, немного нелепый, с чуть грустной мордочкой. Сашка выиграл его прошлым летом в тире.
Маринка встала с кровати и взяла игрушку в руки. Провела пальцами по мягкому уху.
— Ну тебя-то я точно не оставлю.
Она улыбнулась. Прижала зайца к груди и на несколько секунд закрыла глаза. Перед ней почему-то очень ясно возник Сашка. Летний парк. Мороженое. Его привычное «ну что, Шарай».
Все их годы за одной партой. Его сообщения.
Его рука, которую она сжимала в последний учебный день.
Его обещание:
«Я приду. Обязательно приду. Я обещал тебе танец.»
Маринка открыла глаза. Подошла к кровати, аккуратно положила зайца в чемодан и закрыла крышку. Застегнула молнию. Положила ладонь сверху.
И вдруг почувствовала, что впервые делает что-то исключительно для себя. Никто не говорил ей, что брать. Никто не говорил, куда ехать. Никто не решал за неё. Она сама собрала свой чемодан. Сама решила уйти.
Глубоко вздохнув, Маринка взяла чемодан и вышла из комнаты. Поставила его возле двери. На секунду задержалась.
Можно было оставить всё как есть. Можно было дождаться матери. Можно было снова объяснять, спорить, слушать про Славика, про «как правильно». А потом снова терпеть то, что было полчаса назад...
Маринка замотала головой.
Нет. Хватит. Здесь её никто никогда не слышал. И сейчас просто надо иметь возможность уйти в любой момент.
Она подняла чемодан и толкнула входную дверь плечом. Шагнула за порог и аккуратно притворила её за собой, осторожно повернув ключ, будто боялась, что её услышат. Спускаясь по лестнице, Маринка чувствовала, как в груди становится легче, как будто она сбрасывала с плеч мешок, который тащила всю жизнь.
Несмотря на конец мая, воздух к вечеру стал ещё холоднее. Она крепче взялась за ручку чемодана и пошла к остановке, чтобы доехать до вокзала.
Она шла по улице с редкими прохожими, и шаги её были быстрыми и ровными. Мимо проплывали знакомые дома, двор, где она когда-то играла, качели,
Лучшие друзья