если вы сможете помочь первое время, пока я не встану на ноги, я буду очень благодарен. Я отработаю, честно.
Отец молчал, крутил ложечку в пальцах, потом отложил её и сцепил руки в замок. Мама не выдержала паузы первой:
— Саш, мы всегда говорили: поступай куда хочешь. Ты у нас умный, сам всё тянешь. Но почему так резко? Ещё вчера ты говорил про местный политех, про то, что не хочешь далеко уезжать. А теперь Питер.
— Я правда туда хочу, - сказал он тихо. - Там реально сильный вуз, там перспективы...
Отец внимательно смотрел на него.
— Мне кажется ты что-то не договариваешь. Что могло случиться, чтобы ты вот так переобулся в воздухе?
Сашка замялся. Он знал, что отец — человек проницательный, его не проведёшь, но и выкладывать всё как на духу было страшно. Слишком личное, слишком сокровенное. Он сам себе в этом признаться боялся, не то что родителям. Но отступать было поздно, разговор уже шёл, и он решил играть в открытую.
— Короче, пап... Ты прав, — он потер ладонью затылок, подбирая слова. — Есть одна причина, по которой я хочу именно туда. И она не про ВУЗ и не про перспективы. Она про... человека. Про одного человека, которому сейчас очень плохо. И я единственный, кто может помочь.
Он на секунду замолчал. Опустил взгляд.
— Это Марина Шарай.
Отец нахмурился.
— Шарай? Саш, ты в своём уме?
— Подожди, Юр, - вмешалась мать. – Он в последнее время сам не свой ходит. Я, конечно, думала, что это переходный возраст, но глаза у него не радостью светятся.
Сашка судорожно выдохнул. Раскрылся. Скользнуть обратно в скорлупу уже не выйдет.
— Пап... ты знаешь, мы с пятого класса... всё время за одной партой, всегда вместе. И ей сейчас плохо. Очень плохо. И я не могу просто смотреть, как она тает на глазах. Вы бы видели её глаза. Пустые. Её там дома что-то гнобит, я не знаю что, но она сама не своя. Я хочу её забрать. С собой. В Питер. И я понимаю, как это звучит, да, может я придурок, мне восемнадцать, я школу только окончил, но если я её там оставлю — я себе этого не прощу.
— А что с Наташей? – спросила мать.
— С Наташей... я поговорю, - ответил Сашка, лишь чуть запнувшись. – Она поймёт.
Отец тяжело вздохнул, взял очки, протёр их краем футболки и снова надел. Он не выглядел злым. Скорее усталым, задумчивым. Таким Сашка его видел, когда тот решал какие-то сложные рабочие вопросы.
— Сын, давай по-взрослому, — сказал отец. — Ты понимаешь, что это не просто «забрать»? Это ответственность. Не на месяц и не на два. Это другая жизнь. Ты готов к тому, что она может не справиться, сломаться там, и тебе придётся её тянуть в одиночку? Ты готов к тому, что она скажет «нет»? И что тогда? Ты поедешь один? Или останешься и будешь её караулить тут?
Сашка помолчал. Поднял глаза, снова встретился с отцовским взглядом и сказал тихо, но твердо:
— Если она скажет «нет» — я поеду один. Не потому что я её бросаю, а потому что я должен попробовать. А если она поедет со мной и вдруг сломается – я буду рядом. Я не знаю, как это будет, но я не отступлю. Пап, я всё понимаю, я не маленький. Я не думаю, что это будет сказка, я знаю, что это будет тяжело.
Валя вдруг встала, подошла к сыну и обняла за плечи, прижала его голову к себе, погладила по волосам.
Лучшие друзья