за руку сегодня и плакала, не говоря ни слова. Он не скрывал ничего. И когда он закончил, мама просто сказала:
— Ты у нас молодец. А теперь иди, напиши ей. Может, ответит.
— Если она поедет, - добавил отец, - я поговорю с её отцом. Он вроде адекватный, не как мать. В общем решим, не переживай.
Сашка кивнул, вышел из кухни и снова зашёл в свою комнату. Он сел за стол, взял телефон и посмотрел на переписку с Маринкой. Последнее сообщение — от него, отправленное вчера вечером: последние пробники повышенной сложности.
Он нажал на поле ввода и начал писать новое сообщение. Пальцы дрожали. Он написал, стёр, написал снова, стёр опять. А потом просто напечатал:
«Марин, мне нужно тебе кое-что сказать. Не по телефону. Я не отстану, пока ты не выслушаешь.»
Он отправил. Сунул телефон в карман и закрыл глаза. Через пять минут телефон завибрировал. Сашка сначала даже не потянулся к нему. Решил, что очередная реклама.
Потом всё же достал. Посмотрел на экран. От Маринки впервые за полтора месяца пришло сообщение:
«После экзаменов. На выпускном. Не придёшь, я тебя прибью!»
Следом ещё одно:
«Спасибо за сегодня.»
Сашка смотрел на экран и не верил своим глазам. Почти два месяца тишины — и вдруг ответ. Да ещё такой. Он перечитал сообщения раз пять, как будто они могли исчезнуть, раствориться в воздухе, превратиться в очередную несбыточную надежду. Но сообщения не исчезали. Они были здесь, тёплые, почти живые, с этой её привычной колкостью — «прибью».
Он даже улыбнулся, впервые за долгое время. Это была она. Его Маринка. Не та пустая, безжизненная тень, что сидела рядом на уроках и молчала, глядя в одну точку, а та, прежняя — дерзкая, живая, которая могла огрызнуться так, что хотелось смеяться.
Он нажал на поле ввода и стал печатать ответ. Пальцы всё ещё дрожали, но теперь не от страха — от нетерпения. Хотелось написать ей всё сразу. Но он сдержался. Не сейчас. Не в сообщении. Он написал коротко:
«Я приду. Обязательно приду. Я обещал тебе танец.»
И, не дожидаясь ответа, выключил экран. В груди разливалось что-то тёплое, похожее на предвкушение. Впервые за долгое время у него было направление, была цель, и он знал, что сделает всё, чтобы не упустить её.
А если она откажется — что ж. Он всё равно уедет. Поступит, выучится, а потом найдёт её. Где бы она ни была. Потому что он не мог её бросить. Ни за что.
Уже лёжа в постели, Сашка сверлил взглядом потолок, думая ещё об одной вещи, которую откладывать больше было нельзя.
Наташка.
Вот с ней предстоял самый неприятный разговор.
Когда Маринка пришла домой, ей впервые за долгое время ничего не хотелось.
Ни плакать. Ни злиться. Ни думать, что теперь будет. Хотелось просто полежать на кровати.
Она сняла обувь, прошла в комнату и положила рюкзак на стул.
Мать что-то сказала ей вслед. Потом ещё раз. Потом громче. Маринка даже не хотела её слушать, просто закрыла дверь. Не хлопнула. Просто закрыла и легла на кровать.
Мыслей в голове не было. Ни плохих, ни хороших. И это было прекрасно. Можно было просто лежать и смотреть в одну точку.
Хотя нет, одна всё же проскочила – сейчас Славик вернётся домой с красной пятернёй на своей смазливой роже, а тётя Лена будет причитать и кудахтать, как курица-наседка. Потом она, естественно, позвонит её матери, та влетит в комнату, и начнётся...
Маринка усмехнулась. Она решила не додумывать, а дождаться этого цирка, чтобы в нём поучаствовать. Перевернулась на бок. Закрыла глаза и просто лежала, пока не задремала.
Проснулась уже ближе к вечеру. За окном солнце опускалось
Лучшие друзья