— Нет, Иванушка-дурачок, не так быстро. Вот привезёшь принцессу во дворец, тогда может быть станешь.
Сашка усмехнулся, но ничего не ответил.
Они молча ели печенье, пили чай. Поезд мерно стучал колёсами.
Маринка поставила пустой стакан на стол, сказала, что выйдет в туалет. Когда вернулась, мягко закрыла дверь и зафиксировала её защёлкой. Потом загадочно посмотрела на Сашку и выключила верхний свет. Осталась гореть только настольная лампа. И в этом полумраке её ножки заблестели искорками.
— Саш? – позвала она.
Он тоже допил чай и поставил стакан на столик.
— Что?
— А можно вопрос?
— Конечно, хоть десять.
Маринка немного замялась.
— А ты ещё не расстался с идеей порвать мои колготки?
Сашка даже не смутился. Он понимал о чём она говорит. Вместо ответа он улыбнулся и протянул к ней руки.
Маринка усмехнулась, положила сумочку, села к Сашке на диван и прижалась к нему спиной, утонув в его объятиях.
— Где бы записать – Ярош не сопротивляется.
— А зачем, если ты не против?
— Саш, я всегда была не против, это тебя приходилось часами раскачивать.
— Больше не придётся.
— Правда?
— Конечно.
Она усмехнулась.
— Хочешь, покажу, в каком наряде я тебя ждала?
— Ты же сказала, что в платье нарядишься.
Маринка снова хмыкнула и молча потянулась к телефону. Открыла галерею, пролистала и передала ему.
— Вау, - расплылся в улыбке Сашка. – Какая милая кошечка. Я бы точно не удержался. Надеюсь, ты ещё так нарядишься?
— Это как вести себя будешь, - прыснула она, забирая у него телефон. – Всё, не отвлекайся.
Сашка рассмеялся, но ничего не ответил.
Его руки легли ей на живот, а губы коснулись шеи.
Маринка чуть повернула голову, подставляя шею, и её дыхание стало глубже. Она чувствовала, как его пальцы скользят по платью, замирая на талии, и как он вдруг остановился, будто решаясь на что-то. Потом наклонился и прошептал ей в ухо, почти касаясь губами мочки:
— А если я не остановлюсь?
Она тихо засмеялась, и этот звук прозвучал как согласие. Маринка развернулась к нему лицом, подобрала подол платья, устроилась у него на коленях и обхватила его лицо ладонями. В полумраке её глаза блестели, отражая свет настольной лампы, и она медленно провела большим пальцем по его нижней губе.
— Не останавливайся, - сказала она почти беззвучно. – Я очень долго тебя ждала.
— А я тебя.
Он притянул её за талию ближе, и его губы нашли её губы. Поцелуй был неторопливым, но уверенным, с оттенком той самой давней нежности, которую они оба прятали за шутками и подколками. Маринка запустила пальцы в его волосы, чувствуя, как он одной рукой скользит по её спине, а вторую запускает в её шевелюру, осторожно придерживая за затылок. Поезд мерно покачивал их, и в этом ритме было что-то уютное, почти домашнее, будто весь мир остался за окном, в темноте и стуке колёс.
Они целовались долго, пока поезд не замедлил ход на каком-то полустанке. Маринка отстранилась, тяжело дыша, и провела ладонью по его щеке. Сашка вдруг почувствовал, как что-то сжимается у него в груди — не от страсти, а от той простой и ясной мысли, что вот она, рядом, и всё наконец-то складывается.
— Саш, - прошептала она. – Давай я лягу на спину.
Сашка кивнул и отодвинулся, освобождая место. Маринка легла на диван, подложив под голову подушку, и посмотрела на него снизу-вверх. В полумраке её лицо казалось мягче, а глаза блестели, как у кошки, которая ждёт ласки.
— Продолжай, Саш.
Сашка сел рядом, положил ладонь ей на колено, потом медленно провёл вверх по бедру, останавливаясь у края платья. Она чуть приподняла бёдра, позволяя ему подвинуть ткань, и
Лучшие друзья