Рассудок кричал: нужно открыть глаза. Нужно немедленно повернуться и посмотреть. Что-то было в корне не так. Что-то чудовищное происходило с моим Томми.
Он продолжал всё так же ритмично, глубоко и мощно трахать меня сзади, но от накатившего ужаса мышцы моей киски судорожно, мёртвой хваткой сжали его плоть. Я вся вытянулась, замерев на покрывале, словно натянутая до предела струна. Ледяной кошмар сковал позвоночник, не отпуская ни на секунду.
Преодолевая тошнотворное оцепенение, я открыла глаза. Томми продолжал утробно рычать и стонать позади. Медленно, умирая от дикого испуга, я начала поворачивать голову назад через плечо. Я до судорог не хотела этого видеть. Я интуитивно понимала: то, что предстанет передо мной, разрушит мою жизнь навсегда.
И я увидела.
Томми стоял позади меня. На расстоянии вытянутой руки. Достаточно далеко, чтобы вообще не касаться моего тела. На его огромной фигуре по-прежнему был этот проклятый тёмный балахон. Его глаза были блаженно прикрыты, он хрипло рычал, как дорвавшийся до добычи довольный самец, а его массивные ладони просто лежали на моих бёдрах, фиксируя таз.
Но то, на чём сфокусировался мой безумный взгляд дальше, швырнуло меня в пучину абсолютного, чёрного отчаяния. Человеческий мозг несколько секунд просто отказывался принимать действительность, спасаясь отрицанием. Я своими глазами видела, как плотный, блестящий отросток продолжал безостановочно двигаться внутри меня. Плавно скользя по воздуху, этот живой кожаный канат со всей силы вклинивался в мою промокшую киску, стремясь проникнуть в самую матку. А мою спину в это же время ласкало второе точно такое же нечто — оно мерно двигалось взад-вперёд, кольцами оглаживая кожу вдоль позвоночника.
Мой дикий взгляд проследил за основаниями этих тварей вверх, к прорезям в балахоне. Отрицать очевидное больше не получалось — реальность обрушилась на меня бетонной плитой. Щупальца Томми. Те самые отростки, что торчали из его спины, прямо сейчас жестоко и изощрённо трахали меня.
И Томми... Томми явно испытывал от этого запредельное, высшее наслаждение.
Внутри меня словно рванула бомба. Чувства хлынули неудержимым, сокрушительным потоком. Дикий, первобытный животный страх перед монстром, перед чудовищем, которое физически не должно, не имеет права существовать в нашем мире! Мой разум закипел, сознание со звоном рассыпалось на мириады острых осколков. Картинка перед глазами поплыла, стены заброшенного класса накренились. Из самой глубины груди безумным рокотом поднялся крик. Истошный. Безумный. Животный вопль.
Я заорала что было сил, рванувшись вперёд на четвереньках в отчаянной попытке вырваться, освободиться от удерживающих меня тварей. От моего внезапного визга Томми резко опомнился и распахнул свои горящие золотом глаза. Его раскалённый отросток мгновенно выскользнул из моей киски и, извиваясь в воздухе, потянулся обратно к своему хозяину. Он судорожно подался назад, разрывая дистанцию. Второе щупальце тут же покинуло мою спину, скрываясь под складками чёрного савана. Я подскочила на ноги, крича от разрывающего лёгкие ужаса так громко, что, казалось, задрожали облупившиеся стены приюта.
— ААААААААААААААА!!!
— Уйди! Монстр! Уйди от меня, чудовище! Уйди, уйди, уйди! — меня окончательно заклинило. Сорвавшийся на визг голос раз за разом упрямо повторял одни и те же слова.
Я быстро пятилась назад по старому паркету, не смея свести безумного, панического взгляда с этого существа, которого ещё пару недель назад наивно считала своим парнем. Сердце бешено колотилось у самого горла, полностью перекрывая доступ к кислороду. Дыхание перехватило так сильно, что я больше не могла вытолкнуть из себя ни звука — новый крик намертво утонул в пересохшей гортани.
Внезапно я ощутила, как всё здание Главного корпуса глухо содрогнулось, будто просыпаясь от многолетнего сна. Мой истошный визг разбудил в этих стенах что-то очень тёмное и древнее. Сама ночная тьма вмиг зашевелилась
Офисная Камасутра