сладкий язык дарил мне запредельную, сводящую с ума гамму чувств. Он начинал свой путь от самого лобка, медленно поднимался по клитору до самого входа в изголодавшееся лоно и с силой вжимался в его несытую глубину.
И в тот же миг я перестала понимать, где заканчиваюсь я и начинается он.
Его язык не просто вошёл — он заполнил меня. Целиком. До самого последнего миллиметра. Это было похоже на змею, которую втиснули в узкую стеклянную банку: она физически не помещается, но свободного пространства больше нет.
Он безжалостно раздвинул нежные стенки, распирая их изнутри, намертво прижался к каждой потаённой складочке, к каждому оголённому нервному окончанию. Он был повсюду. Сверху, снизу, по бокам — он давил на всю мою плоть сразу, равномерно, неумолимо, словно пытался силой придать моему лону форму самого себя.
Как будто он хочет вылезти через меня наружу. Пройти насквозь.
Я попыталась сжать его мышцами киски — привычный рефлекс, желание удержать. Но вместо упругого сопротивления я ощутила, как мои стенки просто сомкнулись вокруг чего-то бесконечно длинного. Он не упирался в предел. Он продолжался. Как будто моего тела не хватало, чтобы его вместить.
И тогда он начал двигаться.
Не ритмично, как член. Не мягко, как язык. А дико, первобытно. Он заметался внутри, ударяясь о стенки моего лона, скользя по ним, отталкиваясь и снова бросаясь вперёд. Как змея в банке, которая чувствует, что заперта, и бьётся, бьётся, бьётся о стекло, в попытках выйти.
Каждое его движение отдавалось во мне тупой, тянущей болью — и одновременно волной такого острого наслаждения, что у меня перехватило дыхание. Я задыхалась от возбуждения.
Он с силой бился о левую стенку. Потом перекатывался и ударял в правую. Потом упирался в дно и давил, давил, давил — так, что мне казалось, ещё немного, и он пройдёт меня насквозь. Затем плавно скользил обратно к самому входу, почти покидая тело, и вновь яростно бросался внутрь, заполняя собой всё пространство, не оставляя ни единого уголка, где я могла бы спрятаться от оглушительного ощущения.
Воздух вышел из лёгких с хрипом. Я вцепилась пальцами в покрывало, выгнулась, пытаясь вдохнуть, но грудь сдавило изнутри — не болью, а чем-то хуже. Ощущением, что во мне слишком много. Что я сейчас лопну, разойдусь по швам. Что это существо внутри меня не помещается и никогда бы не поместилось в человеке.
Комната заполнилась неприличными, громкими хлюпающими звуками. Он буквально пожирал мою плоть, а она сжималась и разжималась вокруг этого невероятного, бесконечного каната, не в силах ни удержать его, ни вытолкнуть.
Слишком тесно. Слишком глубоко. Слишком много. Я чувствую наполненность. Так не должно быть.
Я пыталась сжать его, поймать, удержать — но он скользил. Легко, почти без усилия. Как будто моего тела было мало. Как будто он продолжался дальше, за пределы того, что я могла почувствовать. За пределы моего лона. За пределы меня.
Эротическая пытка затягивалась, и мне требовалось нечто большее. Я не выдержала:
— Хватит... войди уже... я больше не могу...
Когда язык наконец покинул моё тело, я издала гортанный стон разочарования. Я сильнее сомкнула глаза, окончательно погружая себя в мир чистых телесных ощущений. Мне нравилась эта сладостная пытка. Гробовая тишина кругом, алтарь любви, и я на нём. Раскрытая для входа полностью.
В ожидании скорого соития я утопала в фантазиях, каким окажется его мужское достоинство: толстым, длинным, горячим, бархатисто-нежным? В голове стучала лишь одна безумная мысль: «Войди в меня. Я изнываю».
Но почему он не дышит мне в спину? Где его дыхание?
Раньше, когда мы целовались, я чувствовала его дыхание — горячее, неровное, живое. Сейчас за спиной была только тишина.
Необычные похождения моей киски и её друзей. Часть - 3