Ни дыхания. Ни шороха одежды. Ни скрипа половиц под его весом.
Только ткань. Шуршащая. Скользящая.
И он вошёл.
Его огромные руки по-прежнему мёртвой хваткой держали меня за половинки задницы, а жёсткий, горячий предмет начал проникать вглубь. Сначала медленно, почти осторожно. Но с каждым толчком — быстрее, глубже, жёстче.
Он буквально обжигал меня изнутри. Мои обильные соки щедро смазывали его, ускоряя скольжение. Наконец-то! Твёрдый, крепкий член. Правда, его толщина меня немного удивила — я подсознательно ожидала, что у такого огромного парня он будет массивнее. Зато длина поражала воображение. Этот раскалённый штырь влетал так глубоко, что с ходу упирался в саму матку, приятно и тяжело надавливая на неё.
Слишком глубоко. Слишком ровно. Слишком быстро...
Он двигался внутри меня с какой-то нечеловеческой, бешеной скоростью. Яростно долбил в самое дно моего лона, словно пытался пробиться ещё дальше — в запредельное, запретное пространство. Каждое его глубокое проникновение с силой выбивало из моих лёгких грубые, хриплые стоны, пропитанные чистой похотью. Мои соки брызгали во все стороны, разлетаясь по покрывалу.
Я окончательно поплыла, утопая в эйфории и безумном кайфе. Это был лучший Хэллоуин в моей жизни. Я была истинной жертвой на этом алтаре любви. Ловя ритм, я начала яростно подмахивать тазом, подаваясь назад, желая насадить себя ещё глубже, чтобы он вошёл в меня насквозь.
Мне отчаянно хотелось ощутить его бёдра, почувствовать, как его массивное тело с глухим стуком упирается в мои ягодицы, уловить тяжесть его яиц, бьющихся о мой клитор.
Я не чувствовала его бёдер. Вообще. Ни давления. Ни тяжести. Ни ритмичных толчков человеческого таза. Только этот раскалённый предмет внутри — и всё. Как будто он парил в воздухе. Как будто его тело не касалось меня.
Я на секунду замерла, сбившись с ритма. Боже, как же хорошо... «Ещё, прошу, не останавливайся!» — кричало всё моё существо. Но где его тело? Что, чёрт возьми, происходит?
Он во мне глубоко, но где шлепки ударов? Эти грязные звуки, спутники любого секса. Я слышу только хлюпанье моей голодной киски.
Мой затуманенный экстазом рассудок никак не мог ухватить логику, похоть безжалостно выжигала любые рациональные мысли. А Томми в этот момент глухо стонал, рычал, и его утробный, звериный рёв рокотом разносился по заброшенному классу, смешиваясь со звуками сочной, чавкающей смазки.
Пытаясь заглушить нарастающую внутри тревогу, я заставила себя забыть обо всём и снова двинулась навстречу его сумасшедшим толчкам. В эту секунду я ощутила ниже нечто похожее на то, что двигалось во мне. Его язык? Горячий, влажный язык. Он слегка надавил на мой узелок ануса. Я застонала в голос:
— Да... ещё...
Он медленно пополз от моей попки вверх. По моему анусу, по пояснице выше, оставляя за собой дорожку из обильной слюны, которая приятно жгла разгорячённую кожу. Он продвигался всё выше и выше... Вот он уже добрался до середины моей спины.
Стоп. Не может быть.
И тут меня пронзила леденящая мысль. Я замерла, перестав двигаться.
Его язык. Он полз. От моей попки, вдоль позвоночника, вверх. Уже у лопаток. У самых лопаток. Таких длинных языков не бывает. Не существует. Человек не способен на такое. Ни один человек. Никогда.
И в то же время предмет внутри меня не остановился. Он продолжал двигаться. Ритмично. Глубоко. Мощно.
Два. Их два.
Ледяной, дикий ужас лавиной накрыл моё сознание. А горячий, раскалённый отросток продолжал уверенно подниматься всё выше, свиваясь влажными кольцами на моей спине — от ложбинки между ягодиц до самых лопаток.
В меня проник дикий, парализующий страх. Я зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли багровые
О девушке милой, чудесной,прекрасной...