Никто и не спорил. Изредка в сумерках то один, то другой непроизвольно сглатывал слюну.
А Жуков вел настоящую войну. Скользкий пакетик никак не хотел рваться. Руки тряслись. Член стоял колом в джинсах. Ему безумно хотелось уже пристроиться сзади, но он, несмотря на сильнейшее опьянение, отчего-то помнил, как Люба категорично просила его пользоваться контрацептивами. Слово было мудреное. Но он его отчего-то запомнил. И мнение Любы он уважал. Контрацептив так контрацептив. Вот только открыть бы! О, получилось. Упал. Да где же он? Вот. Тьфу, в грязи весь. Наступил нечаянно. Иван взял другой пакетик и война началась сначала. Наконец-то! Теперь осталось одеть...
– Че он там возится? – Возмутился Миша.
– Пьяный, не видишь? Одеть не может, дурик.
– Может сходить помочь?
– Сходи, помоги.
– Да, я бы помог...
Минут через пять Иван в изнеможении, с возбужденным членом, с раскатанным, но так и неодетым презервативом в руке уселся на лавку. Даже издалека было видно, с какой тоской он смотрит то на попку Любы, то на раскатанный презерватив в своей руке. Вздохнув, Жуков опять изрядно приложился к бутылке и упрямо принялся натягивать латекс на свой член. Голова у Ивана опускалась все ниже и ниже, движения становились все медленнее. Презерватив упал. Жуков медленно потянулся и сполз с лавки на землю. Еще минуты через две всякое шевеление на земле прекратилось.
– Вот теперь – все! – уверенно констатировал Ромка.
– Сука. – тоскливо ругнулся Володя.
Потоптавшись на месте, Миша неожиданно направился к столу.
– Ты куда?! – успел зашипеть Володька.
Миша успокаивающе показал ладонь и пошел дальше. За несколько метров он остановился и принялся вглядываться в Жукова. Сделал шаг. Второй. Подошел к столу и присел на корточки. Встал и показал друзьям: все ОК! Ромка с Володей переглянулись и застыли. Миша тем временем по хозяйски налил себе рюмку, выпил, закусили грибочком и налил еще.
– Змей... – еле слышно выдохнул Ромка.
– Я тоже хочу. – осмелел Володька и осторожно пошел к столу.
Подойдя ближе, он с опаской косился на бригадира, который лежал щекой в земле и храпел.
– Будешь? – протянул ему освободившуюся и уже снова наполненную рюмку Миша.
Рома недолго помялся, осторожно приблизился к столу и взял рюмку. Выпил, потянулся к нарезке.
– Вырубился, – довольно отметил Миша, наливая еще.
– А эта?
Все трое повернулись к Любе. Бригадир настолько сильно внушал им страх, что подойдя к столу все внимание было на нем. Про то что на столе, с голой попкой лежит учительница, все просто забыли.
– А эта? Эта спит? – с плохо скрываемым ужасом повторил Володя. – Если сдаст, это жопа.
– Это жопа. – согласился Ромка, смотря на соответствующую часть тела.
– Ну, если что – бегите! – выдал непонятную фразу Миша, выпил рюмку, и вместо того, чтобы закусить, протянул руку и положил свою ладонь на обнаженную ягодицу.
Ромка зажмурился. Через секунду визга еще не было. Не было и через две. Он открыл глаза. Мишина ладонь легонько поглаживала обнаженную кожу, а сам Миша наклонившись над столом заглядывал Любе в лицо. Постепенно его ладонь переместилась в ложбинку, спустилась ниже и средний палец недвусмысленно скользнул куда-то вниз.
– Порядок, спит! – Миша повернулся к друзьям, не переставая ритмично двигать рукой. – А сегодня не такой уж и плохой вечер-с, господа!
Ромка с Володей переглянулись. Миша нагнулся над столом и схватил открытую пачку с презервативами.
Жена-шлюха и преданный муж. Акт V