И «жалко». Февраль, понедельник, кухня. Она сказала «жалко» про удалённую главу с кофейней, и я тогда подумал: вежливость. В первой главе было написано, что это была первая правда за два дня.
Без двадцати час на кухню вышла Ася. Я не услышал, как она встала, и захлопнул ноутбук, когда она уже стояла в дверях и щурилась на свет.
— Ты чего не спишь?
— Сметы, — сказал я.
— В час ночи.
— Срочные. Для одних ребят.
Она налила воды из-под крана и выпила стоя, глядя в тёмное окно, где отражались мы оба.
— Хорошо, — сказала она и ушла.
Я открыл ноутбук. «Халтура. Сметы для одних ребят» стояло у неё в первой главе, и я только что сказал это почти слово в слово, не думая.
Остальное было Николаич.
Николаич, у которого нет живота. Ремень на последней дырке. «Пузо я мужу выдала сама».
Николаич, у которого ладонь пахнет сыром и табаком. Его предплечье вдоль её бедра, в пробке у рынка. Площадка за гаражами. Бутылки вместо конусов. Её рука у него на члене в зелёном свете приборки. Её пальцы, облизанные по одному.
Я читал это и отмечал: это она могла знать. Это могла придумать. Про бутылки из-под воды мог рассказать любой, кто учился водить. Про зелёную приборку тоже. Я держался за каждую возможность придумать, как за перила.
Член у меня так и стоял и не опускался. Я сидел на табуретке у стола, на той самой, и не трогал себя. Мне казалось, если я трону, то признаю, что читаю это не как муж.
Третья глава кончалась так:
«— В четверг задержишься, — сказал он. — Скажешь дома, пробки».
Я закрыл глаза.
«пробки. едем». Девять пятьдесят две. Тот четверг. Мокрые волосы, прокуренный пуховик, укус на плече, который сходил неделю.
И её голос на подоконнике, с чаем, в феврале, за месяц до всякой автошколы: «Врать надо скучно. Про очередь. Про пробки».
Под главой было сорок семь комментариев. «Нюта, это огонь». «Автор реально жена Полыни? Полынь, спалился?» «Инструктор лучше Бати». «Жду четверг, в смысле пятницу». Я прочитал все сорок семь, как читал когда-то свои, и ни на один не ответил.
В самом низу, под текстом третьей главы, стояла приписка автора, курсивом:
«Продолжение в пятницу».
Я закрыл ноутбук и пошёл спать.
Ася лежала всё так же, лицом к стене. Я лёг сзади, под одеяло, и прижался к ней. От неё пахло сном и её шампунем. Член упёрся ей в ягодицы через ткань её трусов, и она не проснулась, только сделала глубокий вдох, длинный, через нос.
Я сдвинул её трусы вниз, до середины бёдер. Она не шевельнулась. Я провёл пальцами между её ног сзади, и там было сухо и тепло, и я гладил её, медленно, пока под пальцами не стало влажно. Её дыхание изменилось. Не проснулась, подумал я. Или проснулась.
Потом она сама отвела верхнюю ногу назад, закинула мне на бедро и нашла рукой мой член. Не открывая глаз, не поворачиваясь. Направила в себя и толкнулась назад, и я вошёл, лёжа на боку, сзади.
Я входил в неё медленно, как входят в квартиру, где, может быть, кто-то есть, и прислушиваются. Внутри было горячо и узко со сна. Моя ладонь лежала у неё на бедре, и я двигался короткими толчками, и с каждым толчком думал про зелёный свет приборки, про бутылки из-под воды вместо конусов, про чужой член, длиннее моего, с толстой веной сбоку, и чем подробнее думал, тем сильнее вдавливался в неё.
Она положила свою руку поверх моей, на своё бедро, и сжала. Потом повела мою руку вперёд, себе на
радость моя.ревнивая.