и уже собрался крикнуть «есть кто-нибудь», когда сбоку неслышно возник человек — молодой, в жилетке, с лицом вышколенного официанта.
— Вы к нам? — вполголоса, будто в библиотеке.
— Я жену привёз, она на собеседовании. Забыла документы. — Егор показал уголок папки. — Передать бы.
Человек скользнул по нему взглядом — по мокрой куртке, по кроссовкам — и что-то в его лице чуть переменилось, стало ещё вежливее и ещё непроницаемее.
— Собеседование уже идёт, прерывать нельзя. Присядьте, я передам, как только будет пауза. — Он показал ладонью не на холл, а в боковой коридорчик. — Вот здесь, будьте добры. Я подойду.
Егор пошёл, куда показали. Коридор кончился маленькой комнатой — не то курительной, не то библиотекой: два кожаных кресла, торшер, на стенах книжные полки за стеклом, тяжёлые бордовые портьеры. Свет он включать не стал — с улицы через одно окно и так серело, а тревожить чужой дом лишним светом не хотелось. Сел, положил папку на колени, как недавно её клала Аня, и приготовился ждать.
Ждать было скучно. Он огляделся. В дальней стене комнатки была дверь — двустворчатая, застеклённая мелкими квадратами, с той стороны затянутая лёгкой шторой. Створки сходились неплотно, между ними оставалась щель в ладонь. Из-за двери шёл свет — ровный, яркий, как в кабинете, — и доносились голоса. Женский, деловой. И Анин. Он узнал бы его из тысячи.
Он не собирался подслушивать. Просто в тишине пустой комнаты чужой разговор сам лез в уши, и первым, что он разобрал, было имя жены — полное, официальное:
—.. .Анна. Хорошо. Присаживайтесь, Анна. Меня зовут Маргарита, я курирую подбор. С отделом кадров вы уже общались, теперь — финальная часть. — Голос был приятный, гладкий, без единой лишней ноты. — Не волнуйтесь, это не экзамен. Скорее знакомство.
Егор чуть подался вперёд. Из его тёмного угла, сквозь щель между створками и просвет в шторе, открывался кусок соседней комнаты — светлой, просторной, совсем не похожей на кабинет. Скорее гостиная: паркет, лепной потолок, большой ковёр, полукругом расставленные кресла. У окна стоял стол, но переговоров за столом не было. Кресла стояли лицом к середине ковра. А в середине, на одном стуле с прямой спинкой, сидела его жена — в тёмном деловом платье, с папкой резюме на коленях, с волосами, забранными в аккуратный низкий узел. Спиной вполоборота к нему. Он видел её щёку, край скулы, руки, сжимающие папку. Он усмехнулся про себя, узнав этот жест: так она сжимала сумочку у врача.
Женщина — Маргарита — прошла в кадр: строгий костюм, гладкая тёмная стрижка до плеч, планшет в руке. Ровесница Ани, может, чуть старше — из тех уверенных в себе женщин, что смотрят на других женщин чуть свысока, оценивая. Она села не в кресло, а на краешек стола, положив ногу на ногу, и что-то отметила стилусом в планшете.
— Итак. — Она заглянула в экран. — Опыт администрирования, знание этикета, английский разговорный. Всё это у вас есть, это мы видим по анкете. Данные приятные, держитесь хорошо. Но у нас, Анна, специфика, и о ней надо договориться на берегу, чтобы никто потом не обиделся.
— Конечно, — сказала Аня. — Я слушаю.
— Наши гости — люди состоятельные, привыкшие получать, что хотят, и вести себя так, как им удобно. Клуб закрытый, публика мужская, вечера свободные. Администратор представительской зоны — это лицо. Первое, что видит гость, когда входит. И, простите за прямоту, — не только лицо.
Аня коротко, растерянно засмеялась:
— В смысле?
— В прямом. — Маргарита улыбнулась, и улыбка была тёплой, почти дружеской, будто она объясняла
Аттракцион