новенькой, где стоит кофемашина. — Внешние данные для этой должности — часть профессии. Как рост для баскетболиста. Гости смотрят на наших девушек. Иногда очень откровенно. Иногда позволяют себе больше, чем взгляд, — по-хозяйски, знаете, приобнять, придержать за талию. Так у нас заведено, и все, кто здесь работает, к этому спокойно относятся. Кто не готов — тот и месяца не держится, зря только время потратит и намучается. Поэтому мы честны сразу. Ваша задача на этой должности — держаться. При любом внимании оставаться приветливой и спокойной. Это и есть та стрессоустойчивость, о которой вам говорили по телефону.
Аня молчала. Егор видел, как выпрямилась её спина, как папка на коленях чуть съехала и она поймала её обеими руками.
— То есть... — начала она осторожно. — Я правильно понимаю? Меня будут... трогать? Клиенты?
— Гости, — мягко поправила Маргарита. — Мы называем их гостями. И да. В рамках. Никто не потащит вас в подсобку, у нас приличное заведение и за девушек мы горой. Но приобнять, положить руку, — это норма, и вы должны это принимать как норму, с улыбкой. Если вас это оскорбляет в самой основе — лучше нам расстаться сейчас, по-хорошему, и я не отниму у вас больше пяти минут. Если готовы попробовать себя — тогда продолжим. Такого оклада, Анна, в этом городе вам больше нигде не предложат. Я говорю это не чтобы давить. Просто чтобы вы понимали цену вопроса.
Долгая пауза. Дождь шумел за окнами обеих комнат.
Егор в своём углу сидел, не дыша, с папкой на коленях. Что-то в этом разговоре было неправильное, скользкое, но такое гладкое, что не за что было ухватиться. «Гости трогают персонал». Ну да. Хостес, представительство, богатые клиенты, все дела. Наверное, так и бывает в этих закрытых клубах. Он сам себе это говорил и сам себе не очень верил, и чем дольше он слушал, тем сильнее сосало под ложечкой.
— Я готова попробовать, — сказала Аня. Тихо, но твёрдо. — Оклад для меня важен. Не буду врать.
— Вот и славно, — отозвалась Маргарита, что-то отмечая. — Люблю, когда без ломаний. Тогда так. Сейчас подойдут те, ради кого всё затевается. Учредители, партнёры — те, кто оплачивает этот банкет и потому имеет право лично посмотреть, кого мы берём в зал. Они хотят познакомиться. Просто будьте собой и не зажимайтесь. Что бы ни происходило — держите лицо, это всё, что от вас требуется.
Дверь в той комнате открылась. Вошли трое.
* * *
Их было трое, и они были очень разные.
Первым — грузный старик в дорогом костюме, с одышкой и красным лицом, седые волосы зачёсаны назад; он двигался медленно, оглядывая Аню поверх очков, как оглядывают в антикварной лавке вещь, о которой ещё не решили, стоит ли она денег. За ним — сухой, деловой мужчина лет пятидесяти, коротко стриженный, с холодными светлыми глазами; этот вошёл, коротко кивнул Ане, как кивают деловому партнёру на переговорах, и сел в кресло напротив, закинув ногу на ногу, положив на подлокотник телефон экраном вниз, будто в любой момент готов вернуться к делам. И третий — молодой, лет двадцати восьми, наглый, в расстёгнутой на две пуговицы рубашке, с той развязностью в движениях, какая бывает у сыновей богатых отцов, привыкших, что им всё можно и никто им слова не скажет. Этот даже не сел. Прислонился к спинке кресла, сунул руки в карманы и уставился на Аню в упор, снизу вверх, с ленивой ухмылкой, разглядывая не спеша, с ног до головы и обратно.
Дом Борджиа (главы 1-15)