волной, окрашенное в благородный холодный платиновый блонд с тёмными глубокими тонами у корней. Никакой лишней суеты в мимике — только спокойное достоинство.
Оставшись в одной шелковой блузке молочного цвета, она повернулась ко мне и медленно начала расстёгивать верхние перламутровые пуговицы.
Мой взгляд скользнул по её фигуре, и я снова отдал должное её статности. Елена Николаевна великолепно ухаживала за собой, сохраняя пропорции, отвечающие самым высоким стандартам современной зрелой красоты. У нее была удивительно подтянутая, чётко выраженная талия, на которой эффектно контрастировали мягкие, округлые и женственные бёдра. Её грудь — пышная, высокой, естественной формы, красиво натягивала шелк блузки, создавая соблазнительный и вместе с тем исполненный высокой эстетики силуэт. Возможно были импланты но это не точно. В ней не было никакой сухой, искусственной худышности — это была сочная, породистая, ухоженная женственность, подчеркнутая дорогим шелковым бельем.
— Ты смотришь на меня так, будто пытаешься запомнить каждую деталь, — тихо проговорила она. Её низкий, грудной голос в тишине номера звучал невероятно интимно и обволакивающе.
— Я просто восхищаюсь, Елена, — я сделал шаг к ней, обнимая её за талию и чувствуя под пальцами плотную, теплую ткань блузки и упругость её тела. — Вы потрясающе красивы.
Елена Николаевна чуть прищурилась, и на её губах заиграла тонкая, опытная улыбка. Она положила свои ладони мне на грудь, ощущая, как бешено колотится моё сердце.
— Алик, мне пятьдесят четыре. И я слишком хорошо знаю себе цену, чтобы слушать пустые комплименты, — прошептала она, и её дыхание коснулось моих губ. — Но когда это говоришь ты... я тебе верю. В тебе нет фальши, Александр. И мне это чертовски нравится.
Она сама подалась вперед и накрыла мои губы своими. Поцелуй был не суетливым и робким, а глубоким, уверенным, наполненным густым, зрелым жаром. От неё пахло ирисом, дорогим вином и той дикой, давно спавшей страстью, которая наконец вырвалась на свободу.
Её руки умело расстёгивали мою рубашку, а я медленно сдвигал шелк с её гладких, тёплых плеч. Спустя минуту мы оба обнимались совершенно нагие. Тело Елены Сергеевны было горячим, упругим и пахло здоровьем. Я вновь накрыл её чувственные губы своими и на этот раз ими не ограничился.
С губ я соскользнул на подбородок, ниже на горло, целовал впадинку у горла и опускался на ложбинку между налитых грудей. Я опустился перед женщиной на колени. Её гладкое тело было вкусным и горячим тщательно ухоженная вульва была нежной и гладкой.
Я осторожно словно опасаясь ранить нежную кожицу подул на чуть выступающий в верху горошинкой клитор. Женщина вздрогнула. Я провел широким языком по верхушкам гладких как у девочки валиков больших половых губ. Щель между ними уже была влажной и плотной — малые губы не выступали из-под больших как это было у Наташи.
Заострив кончик языка, прошел им от самой промежности до клитора. Елена Николаевна глубоко вздохнула и положила ладонь на мою голову. Мой язык целиком утонул внутри её благородного тела. Лена начала покачивать бедрами словно помогая мне ещё глубже войти языком в её тело. Сделав особый упор на ласку клитора я сообразил что для Лены клитор — основная эрогенная точка. Когда я начал его уже откровенно посасывать, Лена стала подталкивать меня к себе за затылок и чуть приседать на ногах словно стараясь вобрать в себя моё лицо.
Стоять женщине стало трудно. Я уложил Лену на постель и закинув её длинные стройные ножки себе на спину, удобно примостился лицом между ними. Избавившись от необходимости удерживать свой вес и равновесие женщина расслабилась полностью и это немедленно дало свой результат.
с бутылкой.Лелечка.рассказ 2