тихо рассмеялся, обнимая её за бедра: — Эх, Наташка, дурочка ты ещё... Дело же не в возрасте. Елена Николаевна в свои пятьдесят четыре выглядит так, что половина тридцатилетних обзавидуются. Порода, статус, мозг! Мужчин вроде твоего Алика как раз такие опытные, глубокие женщины и привлекают. Там не в постели дело, там у них интеллектуальный альянс... Ладно, забудь. Даже если и до постели у них дойдет… то и хрен с ними. Один-один будет. Я то уже тебя поимел, а Алику твоему ещё не факт что что-то обломится! Давай лучше не будем тратить время на разговоры.
Он притянул её к себе, и в полутьме номера снова закружился вихрь привычной, жаркой страсти: Наташа стонала, металась по широкой кровати, рычала и кусалась и впервые совершенно не контролировала себя — страх оставить на теле любовника нечаянные следы исчез тоже.
*****
В это же самое время на другом конце города, в уютной гостиной современной квартиры с панорамными окнами, царила совершенно иная атмосфера.
Елена Николаевна сидела в глубоком кожаном кресле с бокалом сухого белого вина. В комнате горел только камин, отбрасывая тёплые, пляшущие блики на стены и строгие картины в дорогих рамах.
Я сидел напротив неё на диване. На столе между нами лежали папки с финансовыми отчётами холдинга Виктора Сергеевича, но мы к ним не прикасались уже больше часа. Мой взгляд непроизвольно скользил по её идеальной ноге видимой под столом.
Разница в возрасте между нами ощущалась, но совсем не так, как могла бы подумать Наташа. Елене Николаевне было пятьдесят четыре. В её облике не было ни капли попыток «омолодиться» или сойти за юную девушку — и именно это делало её невероятно привлекательной. Тонкие лучики морщинок у умных, серо-голубых глаз лишь добавляли её лицу выразительности. В ней чувствовалась огромная жизненная школа, та глубокая женская мудрость и сдержанное достоинство, перед которыми глупые кокетки тридцати лет и моложе выглядели просто незрелыми подростками.
Я, в свои двадцать девять, ни смотря на то что по возрасту годился ей в сыновья, рядом с ней казался себе удивительно взрослым. Нам не нужно было заполнять паузы пустой болтовнёй.
— Вы опять смотрите на меня этим своим аналитическим взглядом, Алик, — тихо произнесла Елена Николаевна, делая маленький глоток вина. Чуть отставив ногу её бедро стало ещё виднее. В свете камина её профиль выглядел тонким и элегантным.
— Я просто любуюсь, — искренне ответил я, опираясь локтями на свои колени. — Вы можете удивятся, но вы — первая женщина за последние лет пять, с которой мне по-настоящему интересно молчать.
Елена Николаевна тихо улыбнулась, и в уголках её глаз снова вспыхнули тёплые искорки: — Вам двадцать девять, Алик. В вашем возрасте мужчины обычно ищут совсем другого. Бури, драмы, молодых сочных тел... Как у вашей Наташи.
— У Наташи есть молодое тело, именно оно и нужно вашему мужу — спокойно согласился я. — Но кроме этого у неё, к сожалению, ничего нет. Быстро надоедает, когда за красивой картинкой скрывается пустая комната. А вы... с вами каждый разговор — это как хорошая партия в шахматы. И потом, Елена... возраст — это всего лишь цифра в паспорте. Вы обладаете той редкой сексуальностью, которая приходит к женщине только тогда, когда она полностью осознает свою силу оставив за плечами жизнь полную уроков и опыта.
Елена Николаевна на секунду замерла. Её дыхание чуть изменилось, а на щеках проступил едва заметный, тёплый румянец. Она опустила бокал на столик, подняла на меня свой долгий, внимательный взгляд и тихо сказала:
— Вы умеете говорить очень опасные вещи, Александр.
Будильник