Елена Николаевна уже сидела за дальним столиком у окна, выходившего в тихий сквер.
Выглядела она безупречно. Темно-синий шелковый брючный костюм, идеально подчеркивающий её стройную, подтянутую фигуру, аккуратная укладка и минимум украшений — лишь строгие серебряные серьги и весомое обручальное кольцо, которое она не спешила снимать. Елена Николаевна играла свою игру и в её планы развод никак не вписывался, а моя Наташа по её же словам была у Вити не первая и увы наверняка не последняя. Наталья неожиданно оказалась нужным пазлом в её давней внутрисемейной игре правила которой для меня были за семью печатями. Она была женщиной стальной хватки и… черт побери она до коликов в животе возбуждала меня. В ней не было ни капли той суетливой вульгарности, с которой Наташа пыталась изображать из себя «светскую львицу». От Елены Николаевны веяло породистой, спокойной уверенностью и той высокопробной женской зрелостью, перед которой меркнут любые молодые кокетки.
— Александр, — она приподнялась навстречу, протягивая мне узкую ладонь с безупречным темным маникюром.
— Елена Николаевна, — я слегка сжал её прохладные пальцы и опустился на кресло напротив.
На мгновение наши взгляды встретились и задержались чуть дольше, чем того требовал простой деловой этикет. В её серых, умных глазах проскользнула едва заметная, теплая искорка.
— Вы прекрасно выглядите, — искренне сказал я.
— Спасибо, — она чуть заметно улыбнулась, и на её щеках появились едва уловимые ямочки. — А вы, судя по всему, пребываете в полном душевном спокойствии. Виктор после вашего четвергового ужина вернулся домой сам не свой. Он был бледнее стены.
— Я просто постарался быть гостеприимным хозяином, — тихо усмехнулся я, делая знак официанту. — Заказал нам обоим по чашке эспрессо. — Наташин шеф немного переоценил свои силы. В бизнесе это называется «неправильная оценка контрагента». И ещё… — я сделал паузу присматриваясь к красивому лицу, — мне показалось Виктор Сергеевич вас боится больше чем своих конкурентов.
Елена Николаевна тихо, сдержанно рассмеялась. Этот мягкий, бархатный звук неожиданно отозвался где-то глубоко в моей груди странным, приятным теплом.
— Вы удивительный человек, Алик, — произнесла она, чуть наклонившись ко мне через столик. От неё пахло сложным, дорогой парфюмом — с нотами бергамота, замши и едва ощутимой горчинкой ириса. Этот запах совершенно не походил на сладкие, приторные духи Наташи. — Другой мужчина на вашем месте устраивал бы сцены, бегал с кулаками, брызгал слюной и от бессилия сучил ножками, или требовал огромный отступной. А вы... вы превратили всю эту грязь в тонкую шахматную партию.
— Грязь становится проблемой только тогда, когда вы позволяете ей запачкать вашу жизнь, — спокойно ответил я, глядя на то, как она изящно размешивает сахар в маленькой чашке. — Мы с вами ведь оба понимаем: наши супруги совершили ошибку не потому, что они злодеи. Просто им не хватало ощущений каждому своих но плотских. Они сыграли на низменных инстинктах, думая, что они самые хитрые. Позволить им разрушить всё, что строилось годами? Слишком дорогая цена за их мимолетную страсть. И вам и мне не нужны все эти мексиканские страсти мы ведь достаточно взрослые люди чтобы не пороть горячку. Рано или поздно это им надоест и всё кончится так же как и началось. Если мы не вмешаемся со своими нервами и скандалами вообще никто ничего не заметит.
— И всё же... — Елена Николаевна внимательно посмотрела на меня, слегка прищурившись. — Вам действительно не больно? Неужели внутри ничего не задевает, когда ваша жена возвращается от него с подарками, со следами от секса?
Разврат по соседству. Часть 2.