— Задевало. Первые три недели, когда я только начинал всё замечать, — признался я с горечью. — А потом я понял одну простую вещь. Наташа — красивая, но очень поверхностная женщина. Ей нужна обёртка: деньги, тряпки, бутики и красивые вечера. Виктор Сергеевич дал ей эту обёртку. Но то, что она даёт мне сейчас... это совершенно иной уровень. Она стала чуткой, внимательной. И, кроме того, есть ещё один очень приятный бонус — благодаря этой ситуации у меня появилась возможность познакомиться с вами.
Елена Николаевна на секунду замерла с поднятой чашкой. В её взгляде вспыхнуло лёгкое смущение, мелькнула тень откровенного женского интереса. Она опустила глаза, но уголки её губ чуть заметно тронула улыбка.
— Вы опасный человек, Александр, — тихо сказала она. — Умеете делать комплименты так, что они звучат как логический вывод, не подлежащий сомнению.
— Я просто говорю то, что вижу, — мягко парировал я. — А как ваши дела? Виктор не пытается юлить с финансовыми отчётами?
— Нет, — она выпрямилась и снова стала собранной деловой женщиной. — После вашей «беседы» он сам принёс мне вчера вечером документацию по чешскому проекту. И даже предложил переписать часть акций холдинга на меня — «в качестве гарантии семейной стабильности». Так что ваша работа по управлению рисками принесла грандиозные дивиденды нам обоим.
— Я рад, — я накрыл её ладонь своей. Буквально на пару секунд. Её кожа была невероятно нежной и тёплой. — Мы хорошая команда, Елена Николаевна.
— Зовите меня просто Еленой, — прошептала она, не спеша отдёргивать руку. — Нам ведь еще долго работать вместе...
Мы просидели в кафе больше двух часов. Говорили не только о Викторе и Наташе. Общались о книгах, о театре, о старой архитектуре, о том, как странно и непредсказуемо иногда поворачивается жизнь. Елена Николаевна была очень интересная, начитанная и разносторонне развитая женщина. В противовес моей Наташке Елена Сергеевна была как Луна и Солнце. Вроде светят обе но от одной идет только свет, от от второго зарождается жизнь. С каждой минутой я всё отчётливее ловил себя на мысли, что эта взрослая относительно меня женщина — холодная и неприступная на первый взгляд — скрывает в себе огромный океан нерастраченной нежности и внутренней силы. И мне чертовски нравилось ощущать, как эта плотина медленно тает под моим взглядом.
Когда мы вышли из кафе, осенний вечер уже накрыл город тёмными, синими сумерками. Я проводил её до машины — аккуратного белого «Мерседеса».
Елена остановилась у дверцы, повернулась ко мне и тихо сказала: — Спасибо за кофе, Алик. Мне давным-давно не было так... спокойно и интересно с мужчиной.
— Это вам спасибо, Елена, — ответил я и, наклонившись, сдержанно поцеловал её в тёплую, бархатистую щёку.
Она замерла на мгновение, едва заметно вздохнула, а затем быстро села в салон. Машина плавно тронулась с места и растаяла в потоке вечерних огней.
Я остался стоять на тротуаре. В воздухе всё ещё витал тонкий шлейф её духов с нотами ириса и замши. Я улыбнулся, засунул руки в карманы куртки и неторопливо пошёл к метро. Игра становилась всё более глубокой, и фигуры на доске явно начинали двигаться по совершенно новому сценарию…
Глава 4.
Просторный номер элитного отеля в центре города был погружён в полутьму. Тяжёлые бархатные шторы надежно защищали от шумной суеты проспекта, а сквозь плотные ткани пробивался лишь мягкий, рассеянный свет вечерних фонарей. В воздухе витал густой, сладковатый аромат хорошего парфюма, дорогого табака и того самого интимного тепла, которое оставляет после себя бурная, страстная встреча.
Не стреляй. Часть 2. (11 из 21). Катя и Наташа