Если бы я не знала вас лучше, я бы подумала, что вы со мной флиртуете.
— А я не флиртую, — я встал с дивана, подошёл к её креслу и плавно наклонился, опершись руками о подлокотники. Наше дыхание пересеклось. От неё пахло ирисом, замшей и дорогой жизнью. — Я просто констатирую факт. Вы мне очень нравитесь, Елена. Намного больше, чем вам кажется.
Она не отстранилась. Наоборот — слегка приподняла подбородок, глядя прямо в мои глаза. В её взгляде не было страха или недоумения — только глубокий, женский ответный интерес и та самая осторожная, едва уловимая симпатия, которая медленно, но неизбежно перерастала во что-то гораздо большее.
— Мы заходим на очень опасную территорию, Алик... — прошептала она, но её рука невольно коснулась моей ладони на подлокотнике.
— Мы сами установили правила в этой игре, Елена, — тихо ответил я, касаясь губами её прохладной, невероятно нежной щеки. — А значит, мы имеем право их менять...
Она едва заметно вздохнула, прикрыв глаза. Ситуация в нашем квартете окончательно сбалансировалась: пока Виктор и Наташа наслаждались своей незамысловатой страстью в отеле, мы с Еленой Николаевной закладывали фундамент для совершенно иного, гораздо более глубокого и опасного союза…
Глава 5.
В гостиной, освящённой тёплыми отблесками камина, висела звенящая, электризующая тишина.
Мои губы всё ещё ощущали бархатистую прохладу её щеки. Я не отстранялся, продолжая опираться на подлокотники её кресла и чувствуя, как учащается её дыхание. Елена Николаевна смотрела на меня снизу вверх — без юношеского испуга, без кокетливого манерничанья, а с той особой, величественной прямотой, на которую способна только опытная, состоявшаяся женщина, четко знающая, чего она хочет от жизни и от мужчин.
Она медленно поднесла руку к моему подбородку, её ухоженные пальцы с безупречным тёмно-бордовым маникюром едва ощутимо коснулись моей кожи.
— Алик... — её голос звучал тихо, почти шёпотом, но в нем слышалась низкая, бархатная, проникновенная хрипотца, от которой у меня по спине пробежала волна мурашек. Это был глубокий голос зрелой женщины, умеющей говорить без суеты и фальши. — Зачем нам ограничивать себя камином и разговорами о бизнесе моего мужа? Мы с тобой уже вышли за рамки простого договора. Давай сменим локацию.
Я чуть приподнял бровь, наслаждаясь моментом: — Сменим локацию?
— Да, — спокойно и недвусмысленно ответила она, глядя мне прямо в глаза. — В пяти минутах отсюда есть небольшой, но очень приватный бутик-отель. Я забронировала там люкс заранее. Хотелось уединения, где нас никто не по беспокоит. Если ты, конечно, не против продолжить наше общение в более интимной обстановке.
Я был в абсолютном, нескрываемом восторге от такой прямой и смелой грации. Никаких глупых намеков, никаких ложных комплексов, попыток что-то поиметь с этого — только чистая, концентрированная женская уверенность.
— Елена... я буду счастлив, — искренне прошептал я.
Спустя двадцать минут мы поднялись на верхний этаж камерного отеля. Номер был выдержан в благородных тёмно-изумрудных и золотистых тонах: приглушённый свет бра, панорамное окно с видом на ночной город и огромная кровать с хрустящим белым бельём.
Елена Николаевна прошла к столику, неторопливо сняла свой темно-синий пиджак и повесила его на спинку стула. В этот момент, в мягком свете торшера, я смог во всех деталях рассмотреть эту удивительную женщину.
В свои пятьдесят четыре года Елена Николаевна обладала той настоящей аристократической внешностью, которая с годами не увядает, а лишь приобретает неоценимую огранку. В её осанке, развороте плеч и каждом неторопливом движении прослеживалась врождённая порода. Лицо с точёными, высокой лепки скулами, прямым аккуратным носом и выразительными, умными серо-голубыми глазами обрамляла безупречная причёска — классическое элегантное каре с мягкой
Как меня оттрахали на даче