придётся ходить. Каяться в грехах и ловить интернет.
Все засмеялись, но смех был нервным. Никита побледнел. Артемий закусил губу. Дэн уткнулся в окно, глядя на проплывающие мимо леса.
ГАДЮКИНО
Деревня встретила их необычной тишиной. Не московской такой нервной, а настоящей деревенской — глубокой глухой тишиной, как махровое одеяло. Снег скрипел под ногами. Дома все были старые, бревенчатые, с резными наличниками. Кое-где горели огни в окнах, но казалось, что деревня спит.
Автобус остановился у покосившегося здания с вывеской «Магазин». Рядом — почта, школа, церковь. Всё как в фильмах про деревню, только без романтики.
— Здравия желаю! — раздался голос сзади.
Они обернулись. К ним шёл мужчина лет пятидесяти в форме — видимо, это был местный участковый. Низкий, коренастый, с красным лицом и, видно, с такими мощными большими руками. На поясе — рация, пистолет, связка ключей.
— Михалыч, — представился он. — Буду вашим местным куратором или как там у вас, О-о-о этим, гидом. Так, глянем — кто к нам приехал.
Он окинул их взглядом — Никиту, Дэна, Артемия — и хмыкнул.
— Красавчики. Ну, рассказывайте, кто на что способен.
— Мы программисты, — сказал Никита. — Делаем приложение.
— Программисты, значит, — Михалыч почесал затылок. — А у нас в школе учитель информатики нужен. Старая заболела, может, и не вернётся. Пойдёшь?
Никита быстро и неуверенно кивнул.
— Хорошо. А ты? — он посмотрел на Артемия. — Эй, ты, с гейской причёской.
Артемий вздрогнул.
— Я?
— Ты, ты. Кем будешь? Работа есть на почте. Письма разносить, посылки выдавать. И в магазине помогать — грузчиком, если че.
— Так...Да..Я пойду, — сказал Артемий. Ему было всё равно.
— А ты, пухлый? — Михалыч повернулся к Дэну. — На ферму. Помощником. С животными работать. И в библиотеку..
— Я не умею, — Дэн побледнел.
— Научишься. Коровы, свиньи, куры. Дело нехитрое. Главное — кормить вовремя да чистить. — Михалыч хлопнул его по плечу. — Ничего, привыкнешь. Тут все привыкают.
Он подошёл к своему УАЗику — старому, грязному, с отваливающейся дверцей.
— Садитесь. Покажу ваше жильё.
ДОМ БАБКИ
УАЗик трясся по просёлочной дороге, подпрыгивая на кочках. Парни сидели на заднем сиденье, прижимаясь друг к другу, чтобы не разбить головы о потолок.
— Дом этот пустовал года три, — рассказывал Михалыч, крутя баранку. — Бабка померла. Наследников нет. Деревня выделила его под альтернативщиков вам. Так что вы — первые жильцы после покойницы.
— А свет там есть? — спросил Никита.
— Был. Потом провода срезали и украли. Но мы починим, не переживайте.
— А вода?
— Колодец во дворе.
— А туалет?
Михалыч усмехнулся.
— Сарай и удобства как в лучших отелях, но на улице. Вы ж мужики, солдаты! Вам не привыкать.
УАЗик остановился у старого, покосившегося дома. Брёвна почернели от времени, крыша поросла мхом, окна заколочены досками. Двор зарос бурьяном, из-под снега торчали прошлогодние стебли.
— Вот, — Михалыч вылез из машины, потянулся. — Дом. Обиходите — будете вот тут жить. Полы помоете, стены побелите, печку растопите. Так, ваши вещи из участка вам привезу завтра — там вроде всё есть: и койки, стол, посуда бабкина.
— А бабка чего? — спросил Артемий, глядя на тёмные окна. — Она здесь умерла?
— Ага, — Михалыч ухмыльнулся. — В той комнате, где спальня будет. Но вы не бойтесь — она добрая была. Не вернётся.
Он засмеялся собственной шутке. Парни не смеялись.
Михалыч открыл дверь. Внутри все уже пахло плесенью, мышами и смертью всего живого в нем. Старые обои висели клочьями, пол скрипел под ногами, потолок протекал. В углу стояла икона, перед ней — пустая банка из-под кильки. Фу, одним словом.
Попутчицы-распутницы