Она поставила перед ним тарелку с пирожками — с картошкой, с капустой. Он ел, стараясь не слишком быстро, но она видела — он голоден.
— Плохо о вас ваши заботятся кормят, — сказала она, садясь напротив.
— Да не кому вроде ни того ни другого..., — он усмехнулся.
Она смотрела на него. Долго и внимательно. Её взгляд скользил по его лицу, по шее, по рукам — длинным, тонким, с выступающими венами. В нём не было той грубой силы, как у Коляна. В нём была хрупкость, почти женственная. Но что-то в этом было притягательное.
— Ты ж реально на Дориана Грея похож, — сказала она тихо. — Как я и говорила.
— Та ты уже много раз.... говорила.
— И что..Хочу и повторяю. Я недавно просто его читала и смотрела. Такая же красивая грусть в глазах. Такая же… обречённость.
— С чего ты взяла, что я обречён?
— А разве нет? — она наклонила голову. — Ты здесь. Не по своей воле. Далеко от дома. От близких. И не знаешь, что будет завтра.И хочешь....
Он не ответил и она не договорила. Но она попала в точку.
— Расскажи о себе, — попросила она. — Откуда ты? Кто твои родители?
Он рассказал. Не всё — только то, что можно было рассказать. Отец — инженер, мать — домохозяйка. Москва, Юго-Западная, серая панельная многоэтажка. Учёба в МГУ, факультет вычислительной математики. Приложение, стартап, «Яндекс».
— А ты? — спросил он, чтобы перевести тему. — Почему ты здесь?
Она помолчала. Потом начала говорить.
— Я училась в Москве. В театральном. Мечтала стать актрисой. Даже снималась в массовке — в «Карпове», в «Улицах разбитых фонарей». Потом… — она запнулась. — Потом вышла замуж. За бизнесмена. Думала, любовь на всю жизнь. А оказалось — он дурак и козел. .Ваще менял женщин как перчатки. Я наверно была третьей. Или четвёртой. Я потом влюбилась. Там мутная история…
— Почему вернулась в деревню или как ты тут оказалась?
— А куда мне было? — она горько усмехнулась. — Родители умерли, дом остался. Денег — кот наплакал. Работы в Москве нет, если ты не проститутка или не официантка. А я не хотела ни тем, ни другим.
— И вышла замуж за Коляна?
— Да. Он пришёл в магазин, увидел меня. Сказал: «Ты моя». И всё. Через месяцы мы поженились. — Она посмотрела на свои руки. — Он хороший. Сильный, заботливый. Любит меня. Но… — она замолчала.
— Но?
— Да нет, все хорошо..Просто иногда он не понимает меня. Ему нужна жена — чтобы готовила, стирала, рожала детей. А я… я хочу большего. Хочу разговаривать. Хочу, чтобы меня слушали. Понимали.
У неё навернулись слёзы. Она отвернулась, вытерла глаза рукавом.
— Прости, — сказала она. — Не знаю, зачем я тебе это рассказываю.
— Всё нормально, — Артемий взял её за руку. — Иногда надо выговориться.
Она не отняла руку. Её пальцы были чуть холодными, тонкими. Она сжала его ладонь в ответ.
— Спасибо, — прошептала она. — Ты добрый. Не такой, как другие.
Она посмотрела на него. Её глаза были влажными, но в них горел огонь. Она наклонилась ближе. Он чувствовал её дыхание — тёплое, с запахом мяты.
— Лена, — сказал он. — Не надо.
— Надо, — прошептала она. — Очень надо.
И поцеловала его.
Это было не так, как с другими. Не грубо, не властно. Робко. Нежно. Как в юности — когда целуешь впервые и боишься сделать больно.
Её губы были мягкими, тёплыми. Она не торопилась. Сначала просто прижалась, потом чуть приоткрыла рот.
Изнасилование матери