Анастасия заметила на подоконнике коробку из-под пиццы, но ничего не сказала.
Квартиру в Петербурге они купили не сразу. Сначала Никита жил в общежитии, потом снимал комнату. Решение о покупке далось непросто: пришлось потратить большую часть накоплений и отложить переделку загородного дома. Теперь Анастасия иногда тревожно пересчитывала остатки на счетах, а Андрей говорил, что стены хотя бы останутся стенами. Со стороны Аксёновы выглядели людьми обеспеченными: московская квартира, дом за городом, две машины, жильё для сына. Изнутри их благополучие состояло из платежей, смет, отложенных покупок и привычки не путать хороший месяц с гарантированным будущим.
— Ты когда к нам? — спросила Анастасия.
— Может, через две недели. Если лабораторные закрою.
— Приезжай. Отец шашлык обещал.
После звонка Анастасия допила кофе стоя. В тридцать восемь она нравилась себе больше, чем в двадцать пять. Высокая — сто семьдесят пять сантиметров, — с хорошей осанкой и светлыми волосами до плеч, она давно перестала выбирать одежду ради чужого одобрения. Знала, какие платья ей идут, какие туфли выдержат целый день и как выглядеть собранной после пяти часов сна.
Андрей наблюдал, как она застёгивает часы.
— Что? — спросила она.
— Ничего.
— У тебя лицо не «ничего».
Он подошёл, поправил на её плече ворот блузки и задержал пальцы у ключицы.
— Вечером не работай.
— Это предложение или распоряжение?
— Просьба мужа.
Она коротко поцеловала его.
— Постараюсь.
К девяти утра в московском филиале транспортной компании «Меридиан Логистик» уже успели поссориться с двумя складами, потерять оригинал доверенности и выяснить, что машина с важным грузом не попадёт к получателю в согласованное время.
Анастасия узнала обо всём этом, ещё не сняв пальто.
— Настя, там клиент на линии, — сказала Лена из сопровождения. — Очень злой.
— Какой именно?
— Который вчера был просто злой.
Анастасия поставила сумку на стол.
— Соединяй.
Она руководила группой сопровождения ключевых клиентов шестой год. Формально её работа состояла в том, чтобы заказчики получали услуги согласно договору. На практике — чтобы люди с разными задачами, сроками и представлениями о допустимом всё-таки договаривались.
Пока клиент рассказывал ей, что думает о перевозчике, складе и транспортной отрасли в целом, она открыла карточку рейса.
Машина простояла под выгрузкой девять часов.
— Я вас услышала, — сказала Анастасия, дождавшись паузы. — Сейчас мне нужно уточнить одно: вы можете принять груз после четырёх?
— Я должен под вас перестраивать работу?
— Нет. Я предлагаю вариант, при котором вы получите груз сегодня. Через пятнадцать минут вернусь с подтверждением.
Она записала время, положила трубку и позвала диспетчера.
— Где водитель?
— На подъезде к объездной. У него режим заканчивается.
— Значит, обещать прежнее время нельзя. Свободная машина на подхват есть?
— В Подольске.
— Узнай, успеют ли организовать перегрузку на площадке. И без устных «вроде да». Мне нужен ответ от ответственного.
Следующие сорок минут она провела между телефоном, почтой и дверью соседнего кабинета. Успела выпить два глотка остывшего чая, исправить чужую ошибку в заявке и вернуть бухгалтерии акт, в котором перепутали номера договоров.
Когда клиент наконец согласился на новый интервал, Лена с облегчением откинулась на спинку стула.
— Я бы так не смогла.
— Смогла бы. Только сначала не спорь с человеком о том, имеет ли он право злиться.
— А если он орёт?
— Пусть орёт. Главное, чтобы потом подтвердил договорённость письмом.
В десять тридцать их вызвали на совещание к директору филиала.
Сергей Петрович Жуков любил, когда все приходили на две минуты раньше.
Сам он появлялся ровно в назначенное время.
Ему было около пятидесяти. Дорогой костюм сидел свободно, часы выглядывали из-под манжеты ровно настолько, чтобы их заметили. Он не повышал голос без необходимости и почти никогда не торопился. Сотрудники называли это уверенностью; Анастасия
Круиз.