иногда думала, что Сергей Петрович просто давно привык, что ждать приходится другим.
На столе перед ним лежала тонкая папка.
— Начнём с просроченной дебиторки.
Коммерческий заместитель принялся объяснять ситуацию с крупным заказчиком. Жуков слушал, покачивая ручкой.
— У вас каждый месяц есть объяснение, Павел. Мне нужен платёж.
— Они обещают в пятницу.
— Обещания оплачивать будем, когда появится соответствующая строка в бюджете.
Несколько человек улыбнулись.
Жуков действительно умел работать. Помнил цифры, замечал слабые места, мог одним звонком сдвинуть вопрос, который неделю стоял на месте. Именно поэтому неприятные стороны его характера так часто списывали на высокие требования.
Когда очередь дошла до Анастасии, она коротко изложила ситуацию с задержанным грузом.
— Дополнительные расходы? — спросил он.
Она назвала сумму.
— За чей счёт?
— Наш. Задержка возникла по нашей цепочке.
— Перевыставьте подрядчику.
— После сверки оснований. Клиенту сегодня нужно подтверждение доставки, а не наш внутренний спор.
Жуков посмотрел на неё поверх папки.
— Вы всегда так уверенно решаете, что кому нужно?
— Когда вопрос касается моей работы.
Пауза была совсем короткой.
— Вот это в вас и привлекает, Анастасия.
Лена, сидевшая рядом, уткнулась в блокнот.
Анастасия не улыбнулась.
— Подтверждение от площадки получено. Письмо клиенту отправлю после совещания.
Жуков перевёл взгляд на бухгалтерию.
— Ольга Викторовна, научитесь у Анастасии держать линию. Хотя вы у нас тоже умеете отказывать так, что хочется обратиться повторно.
Главный бухгалтер привычно усмехнулась.
Кто-то поддержал смех. Кто-то сделал вид, что занят документами.
Анастасию раздражали не столько слова, сколько обязательность реакции. Жуков мог позволить себе двусмысленность, а остальные должны были правильно её принять: не обидеться, не смутить его, вовремя улыбнуться.
После совещания он задержал её у двери.
— На минуту.
Она осталась стоять, держа папку перед собой.
— Вы устали, — сказал он.
— Рабочее утро.
— Я не только про утро.
Сергей Петрович подошёл ближе, чем требовал разговор. Анастасия отступила к краю стола, будто ей понадобилось положить бумаги.
— У меня в одиннадцать звонок.
— Вы всё время спешите вернуться к делу.
— Для этого я сюда прихожу.
Он улыбнулся.
— А иногда полезно позволить себе что-нибудь сверх должностной инструкции.
Она посмотрела прямо на него.
— Если речь о дополнительной задаче, пришлите её письмом.
Несколько секунд Жуков молчал. Потом отступил и открыл дверь.
— Идите. Не будем задерживать клиента.
В коридоре Анастасия выдохнула только у своего кабинета.
Обедать она пошла поздно, когда в небольшой кухне почти никого не осталось.
У окна стояла незнакомая молодая женщина и пыталась открыть тугую крышку контейнера.
— Давайте помогу, — предложила Анастасия.
— Спасибо. Я уже начинаю воспринимать это лично.
Крышка поддалась с сухим щелчком.
— Вы Марина?
— Да. К Илье пришла. Он документы в кадрах заканчивает.
Илья Соловьёв появился в компании три месяца назад, в отделе закупок. Тридцать два года, обстоятельный, немного скованный на общих совещаниях. Марине было тридцать; она работала дизайнером в небольшой студии неподалёку и иногда обедала с мужем.
— Он про вас рассказывал, — сказала Марина. — Вы помогли ему с тем сложным клиентом.
— Подсказала, кому не надо звонить в пятницу после четырёх. Это важное знание.
Марина рассмеялась.
Когда вошёл Илья, Анастасия заметила, как он сразу посмотрел на жену — не ищет ли она чего-нибудь, удобно ли ей. В этом движении было что-то знакомое.
Они разговорились о Петербурге, дорогом жилье и отпуске, который Соловьёвы третий год откладывали.
— Мы пока кухню доделываем, — признался Илья. — Кажется, отпуск теперь будет жить там.
— Не ставьте ремонт выше отпуска, — сказала Анастасия. — Я замужем за человеком, который умеет растянуть одно на всё остальное.
— А у вас муж строитель?
— Да. И дома это звучит гораздо полезнее, чем работает на практике.
Смеялись они уже втроём.
В это время Андрей стоял посреди квартиры в Химках и смотрел на нишу, которую заказчик
Круиз.