Охранник у дверей узнал ее сразу. Короткий, почтительный поклон, немедленный щелчок магнитного замка:
— Доброй ночи, Кира Алексеевна. Рады видеть.
— Здравствуй, Роман, — сухо бросила она, не замедляя шага.
Этот клуб был для нее понятной и давно освоенной территорией. Несколько лет назад ее компания провела владельцам сложнейшую реструктуризацию и вытащила площадку из затяжного юридического кризиса. С тех пор за Кирой на постоянной основе оставалась закреплена отдельная приватная комната на втором ярусе — пространство с тяжелой шумоизоляцией, отдельным санузлом и собственным баром, куда посторонним вход был закрыт в принципе. Когда-то, устав от безликих номеров пятизвездочных отелей, они с Женей изредка сбегали туда ради разнообразия в их упорядоченном субботнем графике. Мысль о бывшем муже кольнула сознание, но теперь в ней не осталось растерянности — лишь холодный, расчетливый цинизм. Этот вечер принадлежал только ей, и правила здесь диктовала она.
Она подошла к малому бару в VIP-галерее, слегка облокотившись на полированный камень стойки.
Бокал лег в руку. Терпкая, вяжущая смесь текилы и лайма с мелкой солью на ободке обожгла язык, окончательно стирая осадок выматывающего вечера. Кира допила коктейль почти в два глотка, оставила бокал на стойке и, не оглядываясь, спустилась вниз, на край основного танцпола.
Музыка здесь стояла плотной, осязаемой стеной. Низкие частоты сотрясали грудную клетку, отзываясь в каждой связке, но Кире этот гул сейчас заменял анестезию. Она прикрыла глаза, отдаваясь ритму: шелк платья мягко терся о голую грудь, твердеющие соски отчетливо угадывались под тканью, а каждый поворот бедер смещал металл внутри, выбивая из легких короткие, прерывистые вздохи. Она не заигрывала с толпой — она держала дистанцию, оставаясь центром притяжения исключительно на собственных условиях.
Чужое присутствие обозначилось аккуратно, без наглости. Теплые, широкие ладони осторожно опустились на ее талию — не сжимая, а скорее обозначая намерение.
Сквозь грохот басов над самым ее ухом прозвучал вежливый, чуть взволнованный мужской голос:
— Здравствуйте. К Вам можно присоединиться?
Кира неторопливо обернулась через плечо, окинув его медленным, оценивающим взглядом сверху вниз.
Ему было от силы двадцать два. Высокий, широкоплечий, на целую голову выше нее, с породистым, еще не огрубевшим лицом и открытым, жадным взглядом, в котором сквозило неприкрытое восхищение пополам с неловкостью перед взрослой, дорогой женщиной. Отличная посадка плеч, безупречно выглаженная шелковистая рубашка премиального бренда, на запястье — тяжелый хронометр ценой в неплохой кроссовер. Сын состоятельных родителей, золотой мальчик с хорошими манерами, привыкший к легкому вниманию ровесниц, но явно растерявшийся перед ее холодной, породистой уверенностью.
Для Киры его статус или фамилия не имели ровным счетом никакого значения. Он был идеальным объектом для этой ночи: молодым, сильным, чистым от прошлых обид и готовым подчиняться.
Ее тонкие губы тронула едва заметная усмешка.
— Присоединяйся, — негромко, но властно произнесла она, заставляя его вслушиваться в каждое слово. — Коль не боишься.
Она плавно развернулась к нему спиной, не разрывая дистанции, и снова поймала ритм трека. Парень послушно положил руки обратно на ее талию, но действовал скованно, словно боялся нарушить хрупкое равновесие или получить отпор. Его пальцы едва касались шелка, а в движениях сквозила понятная робость.
Киру эта нерешительность не устраивала. Она слегка качнула бедрами, намеренно задевая ягодицами его пах, и бросила через плечо с легкой насмешкой:
— Смелее, студент.
Эта простая команда сработала как спусковой крючок. Парень шумно выдохнул, его ладони на ее теле заметно потяжелели. Длинные, сильные пальцы скользнули вверх по обнаженной спине, заставляя Киру сжать челюсти от контраста его горячей кожи и прохладного клубного дуновения
Алина:Первая встреча.